Развод с генералом драконов (СИ)

Любуюсь дочкой, её пухлыми смуглыми щёчками с трогательными ямочками, лазурно-синими глазками в обрамлении пушистых иссиня-чёрных ресничек, пухлыми розовыми губками, тем, как она мило морщит носик-кнопку. Запоминаю каждую чёрточку. Будто в последний раз…

Встряхиваю волосами:

— Беги, нехорошо заставлять остальных ждать! — наклоняюсь к ней, целую на прощание и разжимаю руки.

Вики забирается в экипаж, радостно машет мне на прощание ручкой. Экипаж трогается, шурша колёсами по мелким камешкам гравия.

Вот уже несколько часов меряю шагами гостиную. Двадцать шагов вправо, двадцать влево.

Останавливаюсь возле широкого, в полстены, окна. Гипнотизирую очертания Большой башни, будто чего-то жду, но картина не меняется. Тёмно-серый камень и голубое небо. Голубое небо и тёмно-серый камень. И больше ничего.

Очерчиваю подушечкой большого пальца метку истинности. Стук настенных часов кажется слишком медленным.

В груди тревожно печёт. Ожидание выматывает. Воображение рисует страшные картины. Вдруг, что-то пойдёт не так? Вдруг, я доверилась зря? Зря всё это затеяла?

Всю жизнь плыла по течению. Слушалась мужа, потом подругу.

Дэллия… где ты? Как ты?

Сколько раз я не пыталась — так и не смогла связаться тобой. Не смогла пробраться в твой сон. Почему? Всему виной твой собственный дар? Или ты не спишь ночами? Или…

Нет! О самом страшном даже думать не хочу!

Я должна успокоиться.

— Госпожа? — вздрагиваю от голоса за спиной, резко оборачиваюсь, но это всего лишь Уна. Моя верная Уна. Единственная родная душа здесь.

Служанка осторожно ставит на столик серебряный поднос, расписанный витиеватыми узорами. Из-за тяжести ноши её руки слегка дрожат.

— Зачем столько всего? — спрашиваю устало. — Я не просила.

Здесь и пузатый коричневый глиняный чайничек, и блюдо с пирожными, и плетёная корзинка с круглыми пирожками, и тарелка с фруктами, и коробка с узорчатыми шоколадными конфетами разных форм.

— Госпожа Мелинда, простите меня, я просто хотела вас порадовать, но если вы не хотите, то я сейчас же всё уберу!

На Уне лица нет. Столько лет её знаю. Становится совестно за свой резкий тон:

— Не стоит! — останавливаю её движением руки.