Развод со зверем

А перед глазами так и стоял Князев — то сидевший за столом и обещавший мне все круги ада, то рычавший в операционной. А это он меня еще не начал изживать делом, только угрожал словами. Что будет, когда он начнет меня прессовать на операции? В том, что так и будет, я даже не сомневалась.

Усталость накатила такая, будто я отстояла три операции. Но маме нужно было перезвонить.

— Лала, ты как? — Мама звала меня именем, которым я сама себя обозначала в детстве, пока не выговаривала букву «р».

Так оно и прицепилось. Просто имя «Лариса» меня дал отец. А с отцом ни у мамы, ни у меня особо не сложилось. — Так долго добираться с нового места работы?

— Два с половиной часа, — констатировала я уныло и вытащила из микроволновки сосиску с гречкой.

Моя малогабаритная кухня быстро наполнилась запахом еды и звуками урчащего живота. Да такими громкими, что даже мама услышала.

— Угу. Ты все про меня знаешь, и нам даже не о чем поговорить теперь.

Мама невесело усмехнулась.

— Ну расскажи, не терпится же.

— Я не задержусь там, кажется, — с набитым ртом начала вещать я. — Главный хирург дал мне это понять.

— Почему? — поникла мама, и я вздохнула, сосредоточенно жуя.

Она вымоталась от всего произошедшего со мной не меньше моего, если не больше. Одно дело, когда все в твоих руках, а другое — просто наблюдать со стороны за своим бедолагой-ребенком, не имея возможности вмешаться и изменить ситуацию.

Хотя она пыталась. Предлагала переехать, начать карьеру подальше от столицы, куда не дотянутся связи моего бывшего начальства. Даже со мной собиралась поехать, только все это стояло поперек горла. Почему я должна уговаривать дать мне работу? Да, мне не позволяли оперировать, но я продолжала консультировать в частных клиниках — какая никакая, а все же альтернатива. С голоду точно не помру.

— Он из-за границы приехал работать, из Канады, — начала я рассказывать со вздохом. Только образ Князева вдруг нарисовался так явно, что меня зазнобило, и я поежилась.

— Ты с ним на английском говоришь?

— Нет, русский, к сожалению, его родной…

Гад! Давно меня так не трясло после разговора со старшим хирургом. Забыла, какими жестокими могут быть мужчины в моей профессии.