Развод со зверем

Моль нервно сглотнула и понизила голос: — Я… не умею вот в этом всем разбираться! Вы, Лев Давидович, Алан Азизов… Вы будто играетесь тут… чужими судьбами.

— Правильно, — согласился я холодно. Четко она ухватила суть. Именно, что играемся. — Ты ни черта не умеешь.

Я развернулся и направился в кабинет. Моль понеслась следом.

— Сегодня у нас пересадка сердца семнадцатилетнему парню, — влетел я в двери и направился к столу. — Сердце доставят через час. А значит, что я уже опаздываю, бегая за тобой к Азизову!

— Что с сердцем пациента? — не придала она значения моим упрекам.

— Износ клапана. — Я протянул ей планшет с данными и с интересом принялся наблюдать за тем, как она читает карту.

Странная. Внешность странная. Ресницы светло-рыжие, тонкая кожа, через которую видно бьющуюся на виске венку. Она прозрачная вся. Отсюда и впечатление, что на нее больно смотреть как на солнечный зайчик, бьющий в глаза. Когда привык считывать пациентов по внешним признакам, эта ее доступность для понимания режет взгляд.

— Все выглядит стандартно, — подняла она глаза от планшета. — Вы ожидаете какие-либо осложнения?

Если бы все было стандартно… Донор сердца — оборотень, приговоренный к ликвидации за убийство. Пациент — ведьмак, родители которого достаточно богаты, чтобы получить шанс спасти сына. Интересно, если бы Моль узнала расклад, что бы она сказала?

— Ярослав Сергеевич?

— Ты не задала главного вопроса, — разочаровано заметил я и вышел из-за стола.

— Почему операция запланирована, в то время как обычно сердце появляется всегда непредсказуемо? — пролепетала она за спиной.

— Это не твое дело. Еще вопросы?

— Почему не пробовали восстановить клапаны или вовсе заменить?

— Пробовали. Я. Сердце не выдерживает. Даже до клапанов не успеваю добраться — выдает аритмию и грозит остановкой.

— Понятно. Тогда вопросов нет. Решение о пересадке было единственно верным. Без нее он умрет.

— Не помню, чтобы я просил тебя оценивать мои решения, — жестко отбрил я и направился к выходу из кабинета.

— Ну что? — буднично поинтересовался Сава, когда за нами закрылись двери ординаторской. — Ты как?

— Нормально, — выдавила я, медленно опускаясь на диван.

Перестать пялиться перед собой было сложно, а отойти от того, что я увидела на операции, не выходило. Потому что в мыслях я все пересматривала прошедшую операцию и не могла поверить в то, что видела.