Развод со зверем

К этому моменту фокусироваться на происходившем стало совсем тяжело. Резкость отказывалась наводиться. — Ярослав, зря… зря…

— Зря ты ничего не жрешь, Лара, перед тем, как разговаривать с бурбоном.

— Нужен мне был ваш бурбон! Ой!..

Я взмахнула руками, когда Князев вдруг вскинул меня на руки и куда-то понес.

— Там, — указала я куда-то из последних сил, скатилась головой ему на грудь… и, кажется, вырубилась.

Я закрыл ногой двери своего кабинета, но Моль в руках и ухом не повела. Последнее, что следовало сделать в этой ситуации — отнести ее к себе в спальню, но куда мне ее девать, если она оказалась не в состоянии показать дорогу к своему номеру? Да и спокойнее будет оставить ее под присмотром.

Непьющая женщина после бокала бурбона залпом почти натощак способна на всякое. А женщина с хорошо поставленным ударом правой — тем более не внушала доверия.

Я уложил ее поближе к краю кровати и на всякий случай приготовил ведро рядом, но Лара вела себя тихо, безмятежно сопя.

— Вот и поговорили, — покачал я головой, глядя на нее.

Захотелось еще выпить. Потому что все, что всколыхнула эта Моль в моей душе сегодня, хотелось обезболить. Она во всем права. А еще мне вдруг подумалось, что я не на похороны к Андрею приехал. Я знал, что мне станет тут тошно от всего — долга, за который придется расплатиться с процентами, и отвращения, которое принесет эта расплата. Но мне хотелось хлебнуть этого дерьма, чтобы отвлечься от боли потери своей женщины, которая продолжала выжигать все внутри.

Я опустился в кресло и устало откинулся на спинку.

Похоже, спать придется тут. Но вряд ли получится. Тихое дыхание Моли и ее запах вперемешку с легким алкогольным флером — своеобразное сочетание. И оно вызывало непонятную жажду.

Кажется, хотелось напиться. А еще — сесть за руль и разогнаться по пустой трассе до какого-нибудь дерева…

Я тряхнул головой и направился в ванную. Отек на скуле уже спал, синяк уменьшился, но алкоголь замедлил регенерацию, как того и требовалось.

Отупело разглядывая свою физиономию в зеркале, я думал, что мне нужен какой-то смысл жизни, цель, надежда на что-то… Лев был не прав — хирургия для меня всего лишь одержимость, но никогда не станет основным смыслом существования.

Больше не станет. Работа давно уже не приносила удовлетворения. Даже тогда, в прошлой жизни. И я был рад сместившимся приоритетам. У меня ведь появилась Лиза, и мне захотелось простого человеческого счастья — дома, семьи, детей… Нет, легче тут мне определенно не стало.