Развод со зверем

— Да все равно! Вы… Вы же сделали теперь так, что мы все равно не сможем работать вместе!

— Потому что мы переспали!

— Какое это имеет значение?

— Вы не работали со мной, когда я с вами не спала! А теперь не будете тем более!

— Это никак не связано. Я по-прежнему не хочу, чтобы ты работала здесь. Ничего не поменялось.

— Вообще? — опешила она.

— Вообще. Мне это тоже на твой мобильный записать?

— Не надо! — закатила она глаза, поднялась и обошла меня, направляясь в душ. — Полотенца там есть?

— Есть. Я за ужином.

Я оделся и направился в кафетерий. Когда вернулся, Лара обнаружилась в спальне. Она сидела в полотенце, сложив ноги по-турецки, и казалась опустошенной.

— Знаете, когда я получила это предложение, не рассчитывала особо ни на что, — заговорила она тихо, глядя в стенку. — Наверное, все логично. Надо было бороться за свое право быть той, кто я есть. А я сдалась. Всем. И вам — тоже.

Я подкатил тележку к кровати и достал бутылку вина с нижней полки.

— Есть обстоятельства, с которыми невозможно бороться.

Мы все имеем право быть слабыми. Это нормально — сдаваться. И никакая твоя жертва не гарантирует, что ты чего-то добьешься, соглашаясь на нее. Иногда ничего не делать правильнее.

Она взяла бокал из моей руки и сделала большой глоток.

— Я уволюсь завтра, — тихо сообщила, облизав губы.

— Сначала подпишешь новый контракт с клиникой.

Она устремила на меня растерянный взгляд.

— Бесит, что вы решаете за меня. А еще бесит ваша непонятность. То рычите, то поощряете грязные слухи, то… секс…

— Ты должна оперировать, — я взял свой бокал и посмотрел на ее упрямый профиль.

— Ты прекрасный хирург, Лара.

— Еще и восхищаетесь.

— Я тобой восхищаюсь, да. Ты одинаково великолепна как в операционной, так и в моей постели. И ты тоже меня бесишь. — Я потянулся к ней своим бокалом, делая попытку приручить. — За тебя.

Успешно. Она высекла мелодичный звон и залпом допила вино.

— Стейк, — протянул я ей тарелку.

Лара продолжала слушаться — устроилась с едой на краю кровати и принялась с аппетитом есть, а я смотрел на нее.

Мне она нравилась. Даже слишком. Лара вызывала голод и будоражила тем, что, несмотря ни на что, осталась полной жизни и сопротивления. В отличие от меня.

— А чем ты занималась эти два года?

Сначала мне подумалось, что она не ответит. Она посидела, раздумывая, и протянула мне пустой бокал:

— Боксом. И консультированием в частных клиниках. — Она подняла на меня взгляд. — Я никому не рассказывала, почему перестала оперировать.