Развод со зверем

Ужин действительно значительно улучшил мое состояние до вполне сносного. Меня перестало тошнить и трясти, а благодаря тому, что Князев сменил декорации, утащив меня из меланхолии терапевтического корпуса, показалось, что все преодолимо. Он просто не давал мне погрузиться в отчаяние и испугаться. Даже сгорбившийся под душем, он казался мне самым надежным во всем, что происходит.

Я держала смеситель, получив разрешение пялиться на всего Князева и осознавать, что у меня в паспорте — его фамилия. Он растирал здоровой рукой пену по своей груди, а я ловила себя на том, что представляю Князева своим.

И что не гад он, каким казался, а пытался меня спасти с самого начала. И ведь это объясняет смену его настроений. Ну зачем он записал меня в свои жены? У него проблем что ли мало? Еще и бросился меня защищать в операционную. Он не гад. Он герой.

— Когда все это для меня закончится, ты мне оставишь свою фамилию на память?

Он обернулся через плечо и слабо улыбнулся.

— Да! — спохватилась я, выключая воду.

— Теперь ты, — кивнул он на душ.

— Что? — моргнула я.

— Прости, но… мне важен не только свой собственный запах, — покривил он уголки губ.

— А если я в обморок упаду? — возмутилась я.

— У тебя — регенерация.

— Моя очередь на тебя пялиться, — вздохнул он и, обмотав бедра полотенцем, оперся задом о раковину, сложив руки на груди. — Давай.

— Выйди, пожалуйста, — насупилась я.

— А вдруг ты в обморок упадешь? Одного сотрясения тебе хватит.

— Я не собираюсь никуда падать.

— Не вредничай.

Полезай в душ. Это приказ.

— С чего ты мне приказываешь, я же уволилась сегодня? — уперлась я.

Кроме того, ты сам меня назначил твоим врачом. Так что, Ярослав Сергеевич, марш в постель.

Князев усмехался все шире на мою браваду, но когда я закончила, серьезно посмотрел мне в глаза:

— Я тебя оставлю, а ты начнешь думать тут обо всем в одиночестве и не придумаешь ничего хорошего. Шелест воды в душевой — лучший дуэт для отчаяния. Не хочу тебя бросать, но могу отвернуться.

Я замерла, изумленно глядя в его глаза.

И следом, поддавшись порыву, шагнула к нему и поцеловала.

А когда я обескураженно собралась отстраниться, вдруг обхватил за шею и с голодом вжался своими губами в мои. Ох, как закружилась голова! По ногам прокатилась горячая волна, и едва не подогнулись коленки. Я тяжело задышала в его рот, со всхлипом хватаясь за его здоровое плечо. Князев отстранился ровно настолько, чтобы парализовать своим темным взглядом из-под ресниц.