Немотивированная ненависть. Желание сделать мне больно. Обидеть.
Это порождает во мне ответную реакцию. Ответную ненависть, – говорила я, горячась, видя в глазах сидящей напротив женщины понимание.
– Дело мужчин воевать и сражаться. Тем более, если есть возможность поручить специалисту то, что не приносит тебе счастья, – проговорила Софья Владимировна, чуть улыбаясь.
– Я не хочу ненавидеть. Обида мешает мне счастливо жить. У меня нет цели наказать бывшего мужа. Пусть он живёт так, как может! Я не прокурор и не вершитель судеб! Не нужно мне такой ответственности.
Хочу жить спокойной и счастливой жизнью. Растить сына и радоваться жизни.
Мне не приносит удовольствие несчастье другого. Я не хочу мести. Я хочу справедливости. По закону, – сформулировала я свои желания.
Я замолчала. Затем посмотрев с благодарностью на Софью Владимировну, сказала с чувством:
– Спасибо!
Пока я говорила, сам собой на столе материализовался обед. На плите разогревался борщ, а в духовке пеклось мясо.
Мы решили накрыть большой стол в гостиной, потому как ждали к обеду Игоря Александровича.
"
"Гостиная сохранила в себе черты ещё той, далёкой дачной жизни. Очень светлая, с закрытой сейчас, но всё равно дающей ощущение пространства верандой, расположенной на тыльной стороне дома окнами на сосновый бор, укутанный снегом.
Белоснежная скатерть, хрусталь, фарфор.
Неспешный разговор.
Привычные, заботливые манеры мужчин.
Покой.
Семья, сохраняющая традиции и память поколений. Уважение друг к другу. Взгляды, ласкающие и понимающие.
Я к вечеру засобиралась домой, но Софья Владимировна, улыбаясь, попросила меня остаться, обещая утром птичьи трели приближающейся весны и прогулку среди сосен.
И я соблазнилась. Сложно устоять.
Тем более, если этого хочется мне самой.
Тридцать пятая глава
Я проснулась, не понимая, где я и что происходит. Открыла глаза и увидела только смутные очертания предметов. Темнеющие балки на более светлом потолке. Вдохнула, вытянув руку из-под одеяла, и замерла.
В приоткрытую форточку большого полукруглого окна на мансарде пахнуло прохладой и послышались несмелые звуки пичуг.
Я встала, зацепив за собой одеяло, и подошла босиком к окну.
Сквозь кроны сосен виднелась зарождающаяся утренняя заря и только-только посветлевший край неба.
Смешно перебирали лапками синички на балконе и тихонько посвистывали, собираясь в стайки и разбегаясь вновь, суетясь по своим важным птичьим делам. Недалеко поскрипывал и вздыхал ещё какой-то птиц.
