Яр, посмеиваясь и откровенно любуясь моим воинственным настроем, прежде чем уступить, поймал меня в объятия и крепко, по-мужски, очень собственнически поцеловал.
– Женщина! Ты сидела за рулём моего автомобиля! Запомни, тебе не отвертеться больше от меня! – прохрипел он, оторвавшись от моих губ.
– Это предложение? Или угроза? – улыбнулась я, не торопясь отпускать его плечи.
– Это факт! – серьёзно глядя мне в глаза заявил Ярослав и продолжил – я не представляю жизни без тебя! Я люблю тебя!
Посреди цветущей степи, на загруженной трассе, среди шума пролетающих мимо грузовиков, автобусов и машин мой любимый мужчина признаётся мне в любви.
Перед тем как встретиться с моей мамой. Чтобы не оставлять меня один на один с навалившимися неприятностями.
И в этом столько романтики для меня, что ее не заменят и тысячи свечей с ресторанами.
– Я тоже люблю тебя! – сказала я тихо прямо в напряжённо следящие за мной глаза, поднявшись на цыпочки и притягивая его голову к себе, – очень люблю.
Мы целовались под оглушительные сигналы сирен, спешащих мимо большегрузов, и смеялись от счастья, вздрагивая каждый раз от неожиданности громкого звука.
Домой доехали ночью, и я долго пыталась достучаться, дозваться у калитки.
Сорок четвертая глава
Я уже собиралась звонить, когда на порог вышел Валерий Сергеевич. И открыл нам калитку.
– Вероника? – удивился он – откуда ты?
– Разве Катерина не сказала, что вызвала меня ухаживать за мамой? – ответила я.
– Зачем? Нет, первый раз слышу. Да проходите, не стойте на пороге! Что же это? Мы сами справимся! – причитал немного потерянный и уставший этот бывший военный.
– Знакомьтесь, мой мужчина, Ярослав, – начала я.
– Почти муж, – улыбнулся Яр и пожал руку…
– А где Катерина-то? Она мне устроила истерику по телефону, что не намерена ухаживать за моей мамой. Ладно, всё это небыстрый разговор. Сейчас скажите, что с мамой случилось и где она лежит? – спросила я.
– В нашей больнице, на третьем этаже. Её увезли на скорой с высоким давлением.
Меня не было. Она сама вызывала врача. – ответил муж моей мамы.
– Мы сегодня очень устали, и на ночь глядя я не буду ничего говорить. Всё завтра. В какую комнату нам можно пройти? Спальня наверху свободна? – спросила я.
– Так, там же, Катенька, – растерянно проговорил он.
– Я вас просила изолировать вашу дочь из маминого дома. Я говорила вам, что ваша дочь хамски ведёт себя с мамой и со мной. Так какого лешего в этом доме есть комната Катерины? – завелась я.
