Развод в 45. Я тебя не прощаю (СИ)

Одаривает хитрым взглядом, а следом я остро жалею, что не выбралась на улицу вслед за её братом. Особенно, когда слышу:

– Ладно, пока моего занудного брата здесь нет, признавайся, что у вас с ним?

И, судя по энтузиазму в её глазах, едва ли в этот раз получится отговориться простым «ничего». Да и едва ли теперь это определение подходит для описания наших отношений. Потому что что-то точно есть. Причём, как оказалось, с обеих сторон. И это тоже плохо укладывается в голове – что у Грома есть ко мне интерес. И как давно?.

.

– Ладно, если не хочешь давать с ходу такие глобальные определения, давай начнём с малого, – продолжает с умным видом Майя. – Вот, например, чем это вы двое были так заняты, когда я пришла? Уж точно не сном, как я поначалу подумала, судя по виду братца, – заканчивает многозначительно, поигрывая бровями.

А вот на это я точно не собираюсь ничего отвечать. И болтушку одариваю соответствующим взглядом. Та намёк улавливает, но всё равно не сдаётся.

– М-мм… всё понятно, – кивает с таким видом, будто только что сорвала джекпот.

 – Гришка точно лопнет от злости, – заканчивает с широченной улыбкой.

Я лишь головой качаю. И не спорю. Пусть думает, что хочет. Они все. Не в том моя проблема. А в том, как теперь выстраивать отношения с Громом. Хотя, судя по его поведению, для него как раз ничего особо не поменялось. Ведёт себя, как прежде. Будто и не случалось ничего между нами. Так чего тогда я страдаю всеми этими метаниями? Тоже не буду, значит.

А ещё через десять минут, как Гром возвращается, я снова привычно обожаю его.

В его руках три донера и подставка с таким же количеством стаканчиков с кофе, которые он протягивает нам с Майей.

– Боже, ты всё-таки и правда самый лучший, Андрей Громов, – заявляю и вслух тоже, жадно впиваясь зубами в свой донер.

И кто сказал, что путь к сердцу лежит через желудок только у мужчин? Ничего подобного!

Рядом согласная со мной угукает его сестра.

– Самый-самый лучший, – добавляет.

Гром усмехается и, отложив свою порцию на подставку между креслами, заводит двигатель, возобновляя наше движение.

По итогу к еде так и не притрагивается, а я, утолив первый голод, откладываю свою порцию и тянусь, чтоб открыть его. Бумага хрустит, когда я разворачиваю её, перехватываю удобнее и протягиваю ему, чтобы тоже поел.

– Позже, – отказывается он. – Неудобно так.

– Позже уже остынет и не будет так вкусно, – укоряю и, раз уж самому ему неудобно, подношу завёрнутое в лепешку мясо с овощами к его губам.