Развод в 45. Я тебя не прощаю (СИ)

– Почему я вечно всё узнаю самой последней? – шипит рассерженной кошкой.

И я невольно напрягаюсь.

– Всё? – переспрашиваю.

– Всё! – щурится гневно Оля. – Твой сын совсем что ли? Мало того, что вы с мужем довели мою дочь до такого состояния, так ещё и он кинул её одну в такой ситуации! Безответственное создание, – кривится с презрением. – Как детей заделывать, так это он может. А больше ничего не может.

И если в первое мгновение я теряюсь и испытываю чувство вины, то при упоминании Тимура все они быстро сменяются ответным возмущением.

– Ну, знаешь, твоя дочь тоже могла не молчать, а прямо всё сказать, – выдаю собственной претензией. – Глядишь, тогда бы и ситуации такой не возникло. Притом, что я её об этом предупреждала. Она сама решила умолчать обо всём. Конечно, Тимур теперь думает самое плохое.

– В самом деле? А то ты Дину не знаешь. Из неё вечно даже клещами не вытащишь ничего. И прежде всех вас эта её черта характера очень даже устраивала, чтоб помалкивала и со своим мнением никуда лишний раз не лезла, во всём с вами соглашалась.

Она замолкает и снова кривится, а затем устало прикрывает глаза и облокачивается на подоконник.

– И ладно, твой сын балбес, молодой ещё, потому и вспыльчивый. А ты? Ты-то мать, должна понимать, чем это всё грозит, – вздыхает тяжело. – А если ребёночка потеряет? Столько крови было, столько крови… Ребёночек-то в чём виноват?

Теперь и я вздыхаю. И вновь чувствую вину за произошедшее. Если Дина и впрямь лишь жертва столь отвратительного поведения Григория, то меня и впрямь можно посчитать соучастницей.

– Прости. Ты права, отчасти это и впрямь моя вина, что не уследила и позволила произойти такому в собственном доме. Всё это так мерзко, что даже думать противно. Как она сейчас?

– Спит. Под капельницей. Кровотечение вроде остановили, – качает головой Оля. – Когда выпишут, домой к нам заберу. Больше одну с вами не оставлю.

– Думаю, тут молодым стоит дать самим разобраться, нас это уже никак не касается.