Развод в 45. Я тебя не прощаю (СИ)

Андрей обещал изучить со мной найденные варианты в это воскресенье, так что пока придётся задержаться у него в квартире. Я про другое место обитания.

– Это про какое? – щурится сын, глядя на меня как-то уж слишком хитро.

– Я приобрела в аренду небольшой земельный участок. Бывшая ферма. Её владелец разорился, и она отошла банку Андрея. А тот предложил её мне. Вот еду сегодня смотреть, насколько там всё плохо.

– Смотрю, крёстный не даёт тебе скучать, да?

– С ним в принципе никогда не бывает скучно. С самого детства, – улыбаюсь при упоминании Грома.

– Можно тогда вопрос задать?

– Конечно. С каких пор ты спрашиваешь на это разрешение?

Тимур пожимает плечами, а хитреца в голубом взоре становится отчётливей.

– Если тебе так весело и хорошо с Громовым всегда, почему ты выбрала отца?

Вопрос настолько неожиданный и обезоруживающий, что я даже не сразу с ответом нахожусь. По большей части потому, что в памяти огнём вспыхивает ощущение пальцев Грома на моих губах. Он всего лишь убрал кусочек ваты, ничего неприличного, но меня парализовало в моменте.

Хотя вроде бы с чего? Вполне себе невинное действие. Не первое и не последнее в нашей с ним жизни. Но теперь я никак не могу отделаться от чувства какой-то неправильности между нами. Мы же друзья! А друзья не должны реагировать так остро на прикосновения друг к другу. Тем более, я жена его друга. То есть уже почти бывшая, но всё же. Я не должна и короткой мысли допускать в подобном ключе. Но на губах до сих пор хранится отпечаток его прикосновения, а вопрос сына только больше распыляет этот ожог. Да и что ответить ему, я в самом деле не знаю. Хотя бы потому, что никогда не задумывалась о подобном. И вообще!

– Что за странный вопрос? – торможу на красном светофоре и оборачиваюсь к нему в удивлении.

– Вообще-то закономерный, – хмыкает Тимур. – Ты с детства дружишь с двумя парнями. Мне интересно, почему ты выбрала одного, а не другого. Чем вы, девчонки, руководствуетесь при выборе? Почему именно папа, а не Андрей?

– А почему это вообще должен был быть Андрей? – снова удивляюсь.

 – Мы просто друзья. Всегда ими были.

– И что, неужто ни разу не хотелось чего-то большего?

– Нет, конечно! С чего бы?

А у самой перед глазами опять вчерашняя прогулка по парку встаёт. И губы горят сильнее прежнего. А вместе с ними и щёки принимаются полыхать.

Или правильнее сказать, сына, который никак не замолкает, всё несёт и несёт чушь какую-то, порождая сумбур в моих и без того сумрачных мыслях.