Развод в 45. Я тебя не прощаю (СИ)

 – Я исправлюсь, честно-честно, – делает паузу и тут же поправляет себя: – Ну то есть, постараюсь больше так не увлекаться. Но если что, ты всегда знаешь, где меня искать. Ты у меня такой хороший, такой замечательный, самый-самый лучший на свете. Я тебя так люблю, ты даже не представляешь, как сильно. Сильнее тебя только сына люблю, вот.

На этот раз бороться с улыбкой, в которой сами собой разъезжаются мои губы, никак не выходит.

Давно я её такой не видел.

Даже грешным делом подумываю завтра у деревенских мужиков ещё попросить, чем они там девочек угостили…

– А ещё обнимашки и поцелуйчики будут?

– Для тебя сколько угодно много! Готова каждые пять минут обнимать и целовать.

Не только вслух заверяет, но и исполняет, оставляя на моей щеке с десяток-другой быстрых поцелуев. Уже на последних из них получается поймать её руку, аккуратно сжимая в своей.

– И я тебя очень люблю, красавица моя. Даже не представляешь, насколько, – целую её ладошку.

То, что за всю свою жизнь я хотел выразить вслух сотни, а может и куда большее количество раз, на этот раз слетает с губ легко, почти непринуждённо.

Наверное, потому, что пока она вся такая расслабленная и милая, благодаря вину домашнего приготовления, мне не обязательно опасаться того, как она отреагирует. Не обязательно париться о последствиях. Я просто признаюсь. И как же это охрененно – то самое топящее где-то в районе солнечного сплетения ответное чувство, когда на мои слова Лида довольно и ласково улыбается.

– Только не вздумай сказать этого при Тимуре, – велит.

– А то что, приревнует? – отшучиваюсь.

– Хуже, – понижает она голос. – Решил нас свести, – шепчет следом на ухо заговорщицким тоном.

А я снова малодушно пользуюсь моментом и подношу её ладошку к своим губам, прежде чем ответить:

– Да? В самом деле? И как сводить планирует?

Вот тут моя красавица хмурится и отстраняется.

– Заявил, что не станет мириться с Диной, представляешь? – откровенно жалуется мне на сына.

– Ну, в таком случае, как мудрая и любящая мать, желающая исключительно счастья своим детям, ты просто обязана согласиться на все его условия, – улыбаюсь.

– Хм… – призадумывается Лида. – А что? Как вариант. Мы притворимся, что между нами что-то есть, сын поговорит, наконец, с Диной, решит все вопросы, и всем будет хорошо. А потом мы с тобой будем просто и дальше дружить, как раньше.

– Зачем притворяться? Ты же и так, и так уже согласилась за меня замуж выйти, забыла, коварная ты моя интриганка? – усмехаюсь.