Теперь осталось дождаться хорошего предложения по ипотеке и обзавестись собственным жильем.
На которое никто не сможет претендовать и… никто им меня не сможет шантажировать.
Я долго отходила от событий, связанных с Ваней.
После медицинской экспертизы нам ясно дали понять, что с его диагнозом «умственная отсталость легкой степени», в лучшем случае ему пришлось бы отправиться на принудительное лечение, а в худшем – в тюрьму.
Илья давил. Торопил.
А Ваня был на грани нервного срыва.
Как и моя мама…
В итоге мне пришлось закончить войну, собрать вещи, выехать из квартиры и отказаться от всего остального имущества, нажитого в браке.
Я не могла пойти по головам своих близких и рисковать их здоровьем.
Да плевать на все. На недвижимость, на деньги.
Я в себе уверена и не боюсь трудностей.
Даже на сломанных крыльях долечу туда, где меня ждет светлое будущее и построю свой собственный храм на выжженной земле.
А Илья… хм… не знаю, принесет ли ему счастье все добро, которое он отвоевал у меня с помочью запугиваний и шантажа.
Он уже, можно сказать, потерял сына."
"Богдан ненавидит его. Не желает знать. Сказал, что никогда не покажет ему внука и не позволит своему ребенку называть его дедом.
А Лера…
Не знаю, как я буду смотреть ей сегодня в глаза. Как буду разговаривать с дочерью, которая сутками напролет проводит время с молодой женой отца.
Она сначала скрывала от меня, что общается с ней. Но все тайное рано или поздно становится явным.
Восьмого марта я подъехала к ее дому.
Хотела поздравить с праздником, подарить сертификат в СПА-салон и ее любимые тюльпаны. Думала, пообедаем вместе, отпразднуем.
Но вместо праздничного обеда с дочкой меня ждал мощнейший удар: я увидела, как Лера садится в красную иномарку, за рулем которой была белобрысая модель.
Потом она созналась, что общается с ней.
– Мам, что в этом такого? – возмущалась дочь. – Я же не могу, приезжая к папе, игнорить ее, верно? Мы с ней не подружки, но она почти всегда с отцом, и я не виновата в том, что мне приходится с ней постоянно пересекаться.
Да-да…
Общалась с ней только потому что она везде и всюду с отцом.
И параллельно, как бы совершенно случайно, снималась для женского журнала.
И наверняка без помощи известной модели.
Сама. Все сама.
В общем, родная дочь делала из меня дуру и думала, что я ничего не понимаю.
– Мам, ты готова? – заглядывает в комнату Богдан. – Обалде-е-еть, – протягивает, глядя на меня восторженными глазами.
