— Я не знал о его существовании очень долгое время, — говорит он то, что я слышала из его интервью: — А когда узнал, провел все необходимые тесты, чтобы убедиться. Я тогда… не представлял, что делать, как я смогу. А когда подтвердилось, что он мой сын, ребенок, которому требуется дорогостоящее лечение… Как я мог отказаться от него, Марта?
Сглатываю, сжимая в руках небольшое полотенце.
—Ты поступил правильно, — озвучиваю я, поджав губы: — Никто, кроме тебя не сможет помочь мальчику…
Мне больно это говорить, но это та истина, которую я обязана принять.
У моего мужа есть внебрачный ребенок. И этот ребенок болен. Мать этого мальчика сделает все, чтобы не потерять эту поддержку и помощь.
Я все прекрасно понимаю. Все. Однако, это не значит, что я буду со всем согласна. Даже несмотря на развод.
— Марта, — Гордей откидывается на приподнятую спинку койки и прикрывает глаза: — Хотел бы я вернуть время вспять и все изменить. Сделать так, чтобы никогда наша семья так не страдала от моих рук.
Прикрываю глаза, сама принимаясь дальше собирать ненужные вещи.
— Но это уже не исправишь, Гордей. — тихо озвучиваю, прежде чем выйти из палаты: — Сейчас придет доктор, я пока отдам вещи Кириллу. Мы уедем сегодня, и это самое верное решение. Как только ты встанешь на ноги, ты сможешь вернуться в Питер… К сыну.
Глава 38. Марта
Я веду машину медленно, плавно, стараясь не создавать резких движений, будто каждое лишнее потрясение может растревожить хрупкое равновесие. В салоне тихо, лишь мерно гудит двигатель, а в воздухе ещё витает терпкий аромат утреннего кофе, который я так и не успела допить.
Гордей сидит рядом, пристёгнутый, чуть сутулясь, с пустым взглядом, устремлённым в окно. Его лицо бледное, напряжённое, словно вырезанное из камня, а пальцы нервно теребят край рукава. Я вижу — он мыслями где-то далеко, и эта отстранённость режет меня сильнее любого холодного слова.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю, не отрывая глаз от дороги, но краем зрения ловлю, как его плечи слегка подрагивают от вздоха.
"
"— Нормально, — отвечает он слишком ровным голосом. — Лучше, чем вчера.
Ложь. Или полуправда.
— Хорошо, — киваю, следя за светофором, словно он — единственное, что удерживает меня в реальности. — После процедуры тебе надо будет отдохнуть. Я завезу тебя домой.
Гордей коротко фыркает и потирает пальцами висок, будто пытается стереть усталость, въевшуюся в кожу.
— Марта, мне не восемьдесят лет, чтобы ты возила меня на процедуры, как немощного старика.
