Развод в 50. Муж полюбил другую (СИ)

Мысли о еде вмиг сдуваются. Сердце отбивает глухой ритм. Хочется бежать прочь и не слышать их разговора, но тишина за спиной затягивается.

И я медленно как мазохистка разворачиваюсь на носочках, затаив дыхание.

Сын стоит крепко прижав телефон к уху, он весь напряжен, губы поджаты, глаза метают молнии. Он замечает меня и, закрыв глаза, выдыхает:

С силой разлепляет веки и, протягивая мне телефон, шагает навстречу:

— Папа не может до тебя дозвониться…

Я беру телефон из рук сына, и мир вокруг меня как будто замедляется.

— Рания, наконец-то, — голос Рамазана звучит раздраженно и нетерпеливо. Такой знакомый баритон, от которого раньше теплело внутри, а теперь каждая нота отдается болью. — Я не могу до тебя дозвониться уже целую неделю.

Я молчу, прижимая трубку к уху так сильно, что телефон вдавливается в ушную раковину вызывая боль.

Перед глазами мелькает картина: Рамазан в тот день, когда мы праздновали двадцатипятилетие свадьбы. Его высокая фигура в безупречном костюме, широкие плечи, четко очерченный подбородок, строгие, но такие родные черты лица… Он поднимал бокал, и золотое кольцо на его пальце сверкало в свете люстры…

— Ты здесь? — его голос выдергивает меня из воспоминаний. — Рания?

— Да, — едва слышно произношу я.

— Нам нужно подавать документы на развод, — говорит он деловым тоном, будто обсуждает рабочий контракт. — Мой адвокат уже подготовил бумаги. Будет лучше, если мы поделим имущество по обоюдному согласию, без судебных разбирательств.

По обоюдному согласию? Когда это я соглашалась на развод? Когда соглашалась на то, чтобы тридцать лет нашей жизни перечеркнули одним росчерком пера? В груди поднимается волна горечи, но я сдерживаюсь. Потому что меня никто не спрашивал…

Оглядываюсь на Мурада, который смотрит на меня с тревогой, на маму, застывшую у кухонного стола.

— Да, — отвечаю я, удивляясь спокойствию собственного голоса. — Лучше без судов.

— Отлично, — в его тоне слышится облегчение. — Тогда мы можем встретиться завтра с моим адвокатом и…

— А что с детьми? — перебиваю я. — Мурад и Ахмет уже владеют акциями компании, но Фариду и Лейле тоже нужно выделить проценты. И недвижимость.