Помню, как Олега кладут на носилки, меня осматривают врачи, вначале хочу поехать в одной машине с Олегом, но мне говорят, что нужно ехать раздельно.
Вокруг полиция. Они задают какие-то вопросы. Я пытаюсь на них ответить. В моих мыслях все перемешалось.
Я даже не могу вспомнить, где мои документы, где моя сумочка. Совершенно ничего не соображаю.
Более-менее прихожу в себя, только уже в травмпункте, когда мне перематывает плечо. Говорят, что есть вывих и нужно поберечь руку.
А еще я ударилась головой и поэтому у виска у меня теперь красуется шов.
Голова жутко болит, при том, что мне дали обезболивающее, но, по-моему, оно совершенно не помогает.
Меня продолжает тошнить и трясти ,врач говорит, что это шок и такая реакция скоро пройдет.
Только после того, как меня осмотрел врач, я наконец-то понимаю, что мне нужно позвонить.
Мне нужно позвонить, как минимум, детям и сообщить о том, что произошло. Но я не знаю, где моя сумка, где мой телефон."
"Я хочу увидеть мужа, я хочу узнать, что сейчас с Олегом.
Хорошо, что я помню номер телефона Жени и Алисы наизусть.
Поэтому в регистратуре прошу телефон. Сразу хочу позвонить Алисе, а потом думаю, что нет, не стоит ее беспокоить.
Можно позвонить еще Марку.
Но его номер я не помню наизусть.
Поэтому звоню Жене и быстро рассказываю то, что произошло.
Когда Женя приезжает ко мне в больницу, я тут же подскакиваю к нему и спрашиваю:
– Как отец, ты с ним разговаривал?
– Нет, звонил в больницу, но мне пока ничего не говорят. Сказали, идет операция.
Кажется, она проткнула ему печень и легкое.
– Но как?
– Три удара. Мама, она три раза пырнула его ножом.
Глава 28
Женя отводит меня в отделение, где лежит муж. Приходится несколько часов посидеть под кабинетом, операция еще идет. Я не нахожу себе места.
Плечо, которым я ударилось сильно болит. Но я стискиваю зубы и терплю боль. Перед палатой останавливаюсь и не могу заставить себя войти.
– Мам, ты как? – Спрашивает Женя.
– Не могу зайти. Мне так страшно.
– Мам, – сын обнимает меня за плечи, – если его уже перевели в палату значит все хорошо.
Пойдем.
– Я не могу поверить в то что произошло, – я поворачиваюсь к сыну, – это будто страшный сон. Где она? Где эта дрянь?
– Давай зайдем к отцу и я потом все узнаю, идем.
– Она должна за это заплатить. Должна.
Я захожу в палату и ожидаю увидеть мужа в ужасном состоянии, но вместо этого он лежит на койке, держа в руках телефон и пишет кому-то сообщение.
– Олег…
Я замираю на пороге.
