Затем вторую, но уже посильнее.
Третья отзывается звоном в ушах, кожа правой щеки горит, и слышу тяжелый вздох. Оглядываюсь.
Это Виктор.
И как же меня бесит его мрачная собранность. Я вся лохматая, заплаканная дура, а он весь из себя такой виноватый честный красавчик, который выпнул меня с пьедестала королевы-жены до жалкой неудачницы.
Я проиграла.
И понять бы почему.
Где претензии, что я, например, фригидная сука?
Или что я растолстела?
Или что занудная гадина?
А то выходит, что я прекрасная женщина, но любить меня не за что.
Даже не так. Меня можно любить как мамку, как друга, как сестру, но встретить со мной старость… Нет. Я обрыдла.
— Ты бы хотел такой судьбы своим дочерям? — тихо спрашиваю я.
И мне не важен его ответ, поэтому я торопливо поднимаюсь по лестнице на второй этаж.
И ведь не подкопаешься к нему.
Не изменял.
Отношений не завел.
Не тащился ко мне после другой женщины, и пытался разжечь между нами огонь.
Разжег, но только с моей стороны.
Я девочек отпустила в отпуск со свекровью с планами устроить нам две недели дикой страсти, которая бы нас поджидала по всем уголкам нашего дома."
"В шкафе в нижнем ящике ждет новое откровенное белье, новые игрушки и даже наручники.
Да, я хотела после ужина кокетливо придвинуть Виктору наручники одним пальчиком и признаться, что была плохой девочкой.
Короткий смешок.
Радует, что я получила “я люблю другую” до наручников.
А то вот бы был цирк. Приковал бы меня наручниками к кровати и ошарашил бы меня честным признанием.
А я такая вся красивая, в черных кружевах лежу в соблазнительной позе.
Смеюсь, глядя на Виктора. Наверное, стоит сказать ему спасибо, что он не отложил этот вопрос до момента глупых игр.
— Так, визитку я оставила, — к нам выходит Лидия. Перекидывает сумочку через плечо. — И вам есть над чем подумать. Мы все познакомились, и я готова провести вашу семью через развод.
— И берете за это, скорее всего, прилично? — едко интересуюсь я.
— Да, — плывет в прихожую, — но мой прейскурант оправдан.
— Да свалите вы уже! — иду под лестницу и скрываюсь в просторной кладовке, в которой недавно наводила порядок. Повышаю голос. — Стерва!
Если я не буду агрессивной, то опять разрыдаюсь. Лучше буду кричать, рычать, огрызаться, чем заливать на радость моего благородного мужа пол слезами.
Подхватываю черный чемодан из матового пластика на колесиках и выхожу.
