— Это пытка так жить, но… с высоты прожитых лет… это же все катится в жуткое дерьмище, Вить.
— Возможно, — смотрю на него с меланхоличным спокойствием, — ты думаешь, что я за все это не прокрутил в своей голове?
— Вот она проблема ранних браков! — Юра рявкает на меня. Шагает к барной стойке, а затем оглядывается. — И вы все, скороспелки, проходите через одно и то же, но с разными вариациями. Но ты… — Юра грозит мне пальцем, — переплюнул всех! Вот получишь от ворот поворот…
— Но я его получу не тайком и не в браке, — взгляда не отвожу.
— Какой ты, Вить, бесячий, — подходит к стойке, поддается к бармену и через минуту опрокидывает в себя две рюмки.
Неторопливо возвращается, опускается в кресло и выдыхает:
— Выпил за твой развод. И за то, чтобы у тебя все получилось. Если так заклинило, то надо уходить и не дотягивать брак до уродства, в котором живешь из-за чувства долга. Может, тебе повезет и с Ларисой все выйдет. Но у меня нет для тебя советов.
— Я не за советами пришел, — вновь смотрю на бармена, который теперь вытирает стойку.
— Так. За передышкой, Юр.
— И ведь хохмачить не хочется, — Юра надувает щеки и сердито выпускает воздух через рот. — Да… И сам бы я не хотел оказаться в твоей шкуре, — серьезно смотрит на меня. — И мои разводы на твой не натянутся, Вить. Я женился те три раза от скуки. В четвертый раз по любви. И не дай бог мне разлюбить жену. Но тогда я уже к тебе приду за разговорами.
Глава 11. Я вас слушаю
— Я вас слушаю, — говорит мне очередной спец по разводам.
Тимур Амирович. Полненький смуглый мужичек лет тридцати пяти. В черных коротких волосах пробилась редкая седина. Лицо пухленькое, доброжелательное. Кабинет спрятался среди множества непонятных мелких контор: обменников, нотариусов, займов.
И у него тут очень скромненько.
Очень скромненько по сравнению с теми пафосными кабинетищами, в которых я побывала за этот день.
Я посидела в интернете, выписала на листочек адреса и телефоны адвокатов по бракоразводным процессам и пошла по списку.
И нигде я не задержалась надолго. Вылетала в слезах, а тут пока сижу.
— Ну, рассказывайте.
— Развожусь.
— Иначе бы вы здесь не сидели.
— Мой муж меня разлюбил, — шепчу я. — Ну и вот…
Все еще не бегу.
— Бывает, да.
— После двадцати лет брака.
— И такое бывает, — Тимур Амирович кивает.
— И я хочу выпотрошить его, вырвать сердце, — шепотом говорю я. — Потом это сердце запечь и отужинать им, а напротив посадила бы труп своего мужа.
— Очень образно.
