— Вы его дочки, девочки, а я была женой, — сжимаю руль до побелевших костяшек. — А жене мало быть родным человеком.
— Какая-то фигня, — недовольно вздыхает Надя.
И я мысленно соглашаюсь с ней.
Еще какая фигня. Фиговее фигни не придумаешь после двадцати лет брака.
— То есть ты родная, мам, — Даша продолжает свой допрос, который походит на пытку, — но та… та не родная?
— Она тоже может стать родной.
— Фигня какая, — повторяет Надя.
— Станет родной и разлюбит? — недоуменно шепчет Лиза.
— Я же говорю фигня полная.
— Девочки, я не могу вам ответить на все вопросы, потому что сама мало, что понимаю, — поскрипываю зубами. — Да, папа наворотил полную фигню. Но факт остается фактом. Ему со мной плохо. Так плохо, что решил уйти, — повышаю голос. — Я ему надоела!
С визгом шин резко сворачиваю в парковочный карман. Торможу и смотрю перед собой:
— Жестокая правда в том, девочки, что вот так может быть.
Моим дочерям скоро будет по двенадцать лет. Еще два коротких года и они будут в том возрасте, когда я обратила внимание на наглого одноклассника, который подплыл к моей парте, встал рядом с ней и просто молча смотрел на меня.
Виктор тогда на мой вопрос “Чего тебе, Воронин?” нахмурился и протянул ручку с пушистым розовым помпоном на колпачке, а после уроков выхватил у меня рюкзак и потащил. И потащил не в ту сторону куда надо.
Я тогда промолчала и просто шла рядом, дожидаясь, когда этот дурак Воронин поймет, что прет мой рюкзак непонятно куда. Мы около сорока минут шли, прежде чем он спросил мой адрес.
— Мам…
Когда я ему с милой улыбкой сказала, что нам в другую сторону, он предложил съесть по мороженому. Вернулась я домой поздно. Мне влетело по первое число, но крики матери меня совсем не тронули.
Я влюбилась.
В дурака Воронина."
"— Девочки, — запрокидываю лицо и закрываю глаза, — папа любит вашу маму, как вашу маму. И этого мало для того, чтобы мужчина хотел быть рядом с женщиной. Да, все очень непонятно. И я бы хотела сказать, что вы все поймете, когда повзрослеете, но нет.
Не поймете. Некоторые вещи в мире надо принять как данность. Как аксиому, от которой не надо ждать доказательств и объяснений.
— Фигня, — шепчет Надя. — Полная фигня.
— И если у него есть другая, — Даша сжимает кулаки на коленях, — то он сейчас к ней поедет? Или к себе приведет? А?
Глава 22. Я свой выбор сделал
Странно.
Когда Маша зашла в квартиру, то я воспринял ее появление обычным.
Она могла бы скинуть пальто, разуться, пройти в мою спальню и переодеться.
