Он подошёл ближе. Я протянул руку, и мы обменялись крепким рукопожатием — таким, каким обнимаются те, кто делил закат и холодное утро без обещаний на выживание.
Я опустился в кресло напротив его стола.
— Можно сказать и так, друг мой.
Я не тратил время на предисловия. Стал чётко и по существу излагать данные: о разводе Элеоноры, о бароне и его одержимости уже бывшей женой, Дарманне и странном поведении самой Элеоноры.
Сигниус слушал молча, сцепил пальцы в замок. Потом провёл пальцем по старому шраму на лбу.
— И сейчас Элеонору забрали, — произнёс я хрипло, скрипнув зубами.
— Мой адъютант займёт барона, отвлечёт на какое-то время. Но я бы хотел как можно быстрее вытащить её из этого дома. Более того, законник обмолвился, что возможно задействовано зелье, подавляющее волю.
Сигниус нахмурился. Его взгляд стал тяжелым, почти свинцовым. Он выпрямился и шагнул к шкафу.
— Если это правда… — проговорил он тихо, почти срываясь на рычание. — Тогда мы имеем дело не просто с правонарушением. Это преступление против воли человека.
Подобные зелья давно запрещены. Император запретил их ещё тридцать лет назад, после истории с одним из великих домов.
Он начал мерить кабинет шагами, задумчиво покусывая щеку изнутри, собирался с мыслями.
— У меня было подозрение, — пробормотал он. — В последние месяцы поступали странные сигналы. Женщины отказывались от браков, в которых якобы были счастливы. Купцы жаловались на работников, будто те «становились другими». Я начал подозревать наличие алхимика, который снова варит эти чёртовы зелья.
Но я не мог выйти на след.
Он резко остановился, вытащил папку и бросил её на стол передо мной.
— Вот. Это всё, что мы успели собрать. Неофициальные свидетельства. Слухи. Несовпадения. Я держал это под контролем и ждал, пока что-то всплывёт. Но если ты говоришь, что леди Элеонора пострадала — у меня будет возможность выйти на след алхимика."
"— Нам нужно действовать быстро, — кивнул я, пролистывая бегло папку.
— Считай, что уже в пути, — отрезал Сигниус. — Я возьму с собой своих людей.
Мы не дадим никому времени замести следы.
— Спасибо, друг, —сказал я.
Мы оба знали: на кону не просто судьба женщины. На кону — справедливость. И если кто-то снова начал торговать волей людей, это не закончится одним домом.
Вскоре мы уже были собраны. Карета с законником и лекарем на всех парах неслась к особняку барона. Мы нагнали её и перегнали с небольшим отрядом всадников. И нам, как раз навстречу, неспешно ехала карета.
Сигниус заступил дорогу.
