И это только старт, Марат, ты понимаешь?!
От нервов мечусь по кухне, а он все так и стоит, не смеет подходить ближе. Будто намеренно держит дистанцию, потому что если встанет ближе, то сорвет.
— Если даже сейчас я не откажусь… Сделаю, приеду в Милан, проведу показ, дальше может увеличиться объем работы, мне нужно будет…
— Дарина. — чеканит, определенно уже вряд ли себя чувствую спокойно: — Я сказал тебе по телефону. Если ты выберешь аборт….
Он даже зубы со звуком сжимает от того коллапса, что происходит в нем.
— То что? — останавливаюсь и непонимающе хмурясь.
Я серьезно не понимаю. А он подходит ближе, прямо вплотную.
— Мне будет очень тяжело, — с видимой силой воли хрипит: — И любить тебя и ненавидеть одновременно. Но я начну ненавидеть, Дари, а этого я не хочу.
Гуляет желваками, а меня окутывает запах.
Так, что мне прямо на секунду хочется прикрыть глаза и вдохнуть. Такая тоска в душе поднимается, сама собой. Но я знаю, что это действие гормонов.
— Ненавидеть?! — усмехаюсь, скидывая секундный морок: — Как, кстати, на свидание сходил?!
Бью.
Отчаянно и с силой бью туда, где болит.
Сама себе.
Он вздергивает бровь, и я вижу как расходятся крылья его носа. Намеренно скрещиваю руки на груди, он знает этот жест.
Мы оба знаем движения друг друга, как облупленные.
— Что ты несешь? — устало задает вопрос, контролируя свои эмоции.
— Заходила твоя Карина, платье подбирала. Надеюсь, ты оценил значение желтого цвета?!
И да, я провоцирую, сама, черт возьми, знаю. Просто надеялась, что отпустила эту выходку, однако, кажется еще нет.
Ответ просто ждал своего времени.
Марат прикрывает глаза и матерится, сочно так, с чувством.
— Не было, мать ее, никакого свидания! — чеканит подойдя ближе: — Пойми ты, наконец, я бл*дь не смог бы даже встать рядом с кем-то, кроме тебя! Эта мразь провоцирует, потому что Берестов давит на болевые!
Выплевывает со злостью, а я все еще стою на своем, хоть и червяк сомнения закрадывается в голову. Знаю я этого Леонида и жену его.
— Серьезно?! — деланно удивляюсь: — Что же ты тогда в подсобке на показе забыл с ней?! Показывал инвентарь уборочный?!
Раздражение берет новые высоты, а эмоции буквально захлестывают.
В нашем состоянии нам совершенно нельзя друг друга видеть.
— Да-ри-на! — он словно зверь, повышает голос: — Плохо ей стало, Берестов попросил…
— Ой, все, — отмахиваюсь и отворачиваюсь, чтобы отойти подальше от него.
Только чувствую на талии руку, которая аккурат ложится на живот и притягивает к себе.
