— А мы просили? — ее красивые малиновые губы сжимаются в тонкую полоску: — В чем дело, Марат? Сколько можно? Я не понимаю… Ладно этот Берестов тебе звонит ночами, когда мы дома. Но что было сегодня ночью? Почему ты позволяешь ему это делать? Ты что, собачка на побегушках у него? Объясни!
Она взрывается подобно детонатору. Всплескивает руками в стороны, выдергивая одну из моей хватки.
Вспоминаю этот идиотский ночной звонок. Берестов, и правда, позвонил, был изрядно пьян, просил, чтобы я приютил Кариночку у себя.
Уже тогда чувствовал, что нужно послать. Обрубить. Грубо.
А потом он и вовсе заявил, что было бы неплохо, чтобы его племяшка наведалась ко мне на отдых и поселилась в соседнем номере.
Для чего?
Я толком не мог понять, какой план у Леонида. Для чего так активно подталкивать молодую девчонку в мою постель? Я ничего не могу ей предложить. И не собираюсь.
Когда Берестов звонил, Дари сладко спала. Я так думал. По итогу же… Все слышала. Тут же внутри поднимается тревога, могла ли она слышать контекст, о чем мы именно беседовали.
Наверно, будет правильным рассказать ей все как есть. Хватит вынашивать все это в себе, и так тошно.
— Малыш, есть кое-что, что ты не знаешь, — беру ее за плечи, успокаивая: — Надо было давно сказать, но я не хотел тебя тревожить. Ты усердно работала над показом…
— Ну и? Что там у тебя? — она все еще злится, но вижу, что лед тронулся.
Пытаюсь собрать воедино все то, что нужно сказать. Для Дарины лучше давать информацию избирательно. Максимально аккуратно.
Тем более, когда она так накалена.
— Мам, — Арина просовывает голову в дверной проем: — Ну я уже три лифта пропустила, пока ты идешь. О, пап, — дочка улыбается: — Ты с нами?
— Прости, звездочка.
— Тогда мы пошли, — дочь тоже выказывает недовольство, самые любимые женщины давят со всех сторон: — Мам, — она берет Дарину за руку, вытаскивая из номера: — Афрокосички сами не заплетутся. Идем.
И достались же мне девочки с тяжелыми характерами.
— Вечером все обсудим, — провожаю жену взглядом: — Я люблю вас.
Они молча скрываются из виду, а я закрываю за ними дверь. На душе как-то пусто, а еще тревожно…
Из недр нарастает и нарастает паника, и унять ее никак.
Прохожусь взглядом по договору, через полчаса созвон, отвлекусь на работу. И все. Больше не вернусь к ней, пока мы не приедем обратно домой.
Дарина права, в этой гонке за деньгами, я могу потерять их. Хотя… Дари не всегда замечает, как сама пропадает на работе до ночи.
