Сброс напряжения, если хочешь… Я не смешиваю эту чисто физиологическую потребность с любовью, теперь понятней?
— А что тебе мешало удовлетворять эту физиологическую потребность дома?
— Снежка, — разводит он руками, — ну представь, вот любишь ты ризотто, ешь его каждый день, но иногда тянет на говяжий стейк или, допустим, рыбу…
Меня в буквальном смысле чуть ли не выворачивает от его логики.
— Тогда следующий вопрос! — говорю с чувством. — Зачем ты на этом ризотто женился, а? Ну и пробовал бы каждый раз другое…
Он снова шумно вздыхает и заговаривает тоном учителя младших классов:
— У меня же с тобой не только секс! У нас семья, Снежана! Я ради тебя построил дом, мы планировали будущее… А с остальными ничего этого не было и быть не могло…
— Всё равно два и два не складываются! Получается, ты пробовал всякие там стейки, а на меня разозлился только лишь из-за цветов…
— Э нет, милая, не смей даже сравнивать! — Он тут же встает на дыбы, начинает дышать так шумно, что его ноздри раздуваются прямо как у быка.
— Почему? У меня, может быть, тоже будет только секс… — заявляю, скрещивая руки на груди.
— Мужчины изменяют исключительно телом, а вы, бабы, головой! Я не потерплю, чтобы в твоей голове появился кто-то, кроме меня, Снежана! Да и не в твоей это натуре — гулять по мужикам. Ты однолюбка, дорогая, и любишь ты меня! Не посмеешь лечь под другого… психологически не сможешь… Так что мы с тобой всё равно помиримся, вопрос — когда…
— Руку убери! — отвечаю строго.
— Мне такая логика семейных отношений не подходит! После всего, что я о тебе узнала, просто не смогу тебя простить, Мальцев!
Он кисло усмехается, кивает:
— Да, я не идеален… Но ведь и ты тоже!
— Что ты имеешь в виду?
— Другой бы бросил тебя и забыл, как звали, а я вот уже полтора года пытаюсь наградить тебя ребенком… Ты с конкретным изъяном!
Да, я с изъяном, точнее не я, а моя матка.
Она у меня необычная, «титулованная»… Так-то.
У меня наблюдается загиб матки, и сперматозоидам, чтобы попасть куда следует, нужно каким-то образом перебраться через этот барьер. Расстараться как перед королевской особой — так шутил Мальцев, потому и прозвал «титулованной». Шутил совсем не по-доброму, кстати. Впрочем, положение мое не столь печально, как может показаться.
