По словам врача, я могу забеременеть при выборе правильной позы во время зачатия, мне также может помочь специальный массаж специалиста, есть и другие меры.
Первые годы нашего брака муж не хотел, чтобы я беременела, говорил — рано, давай поживем для себя. А потом, когда он дал добро, я только этим и грезила, даже его заразила жаждой стать родителем. Это стало нашей с ним общей мечтой и целью. Мы перепробовали всё, однако ничего не вышло…
Я невольно морщусь от напоминания о «дефекте». Роман знает, как мне это неприятно, и продолжает тыкать палкой в открытую рану:
— Заметь, Снежана, несмотря на твое положение, я тебя не бросил! И ты о разводе думать даже не смей!
— Врач четко сказал, что у меня всё-таки есть шансы забеременеть, причем немаленькие шансы! — громко восклицаю.
— Мы пытались много месяцев! — строго чеканит Мальцев. — И всё впустую!
— А может, не только во мне дело? Ты бы тоже мог провериться! Сдать спермограмму, например…
Не успеваю даже заметить, как он поднимает руку и наотмашь бьет меня по лицу, при этом орет:
— Всё с моей спермой в порядке, ясно тебе? Я тебе это раньше говорил и сейчас повторяю, чтобы больше не смела такое даже предлагать…
Стою в полнейшем шоке, слушаю его ор и не могу поверить, что еще совсем недавно испытывала к этому козлу какие-то теплые чувства.
Ничего теплого он не достоин!
Видно, что-то в моем взгляде меняется, потому что до Мальцева вдруг резко доходит, что он сделал, и он начинает со мной сюсюкать:
— Снежаночка, прости меня! Я не хотел… Ты меня спровоцировала…
Но мне плевать, что он говорит.
Прикрываю рукой обожженную оплеухой щеку и выбегаю из кабинета Мальцева. Несусь вон из кухни не разбирая дороги, попутно чуть не сбиваю Гарпию, которая безуспешно пытается меня окликнуть. Прихожу в себя лишь в туалете.
— Гад ползучий… — фырчу, рассматривая в зеркало красную скулу.
Долго умываю левую щеку холодной водой, однако след всё равно остается. Осторожно пробираюсь в раздевалку, достаю косметичку и аккуратно замазываю покраснение.
Не хочу, чтобы кто-то видел этот след, не хочу лишних вопросов, и жалости чужой мне тоже не нужно.
«Не посмеешь лечь под другого… психологически не сможешь… Мы с тобой всё равно помиримся…» — слова Мальцева каруселью крутятся в голове.
— Не посмею, значит? Психологически не смогу?
Ведь прав, падаль такая! Если я с человеком в отношениях, налево не посмотрю, мне эта мысль даже в голову не придет.
