Разворот на восток

И хоть потом эта недоработка была исправлена, добей мы тогда американский Тихоокеанский флот прямо в его логове, вся дальнейшая война пошла бы совсем другим путем."

"– Возможно, вы и правы, Минору-сан, – ответил адмирал, – а возможно, и нет. Отсутствие в базе двух американских авианосцев делало риск внезапного ответного удара недопустимо большим, и с каждым новым налетом он только бы увеличивался. Американцы прямо в ходе войны могут построить себе необходимое для победы количество авианосцев и линкоров, а Японская империя лишена такой возможности.

Утрата хоть одного крупного боевого корабля была бы для нас невосполнимой потерей. И так в каждом сражении, когда янки могут позволить себе риск крупных потерь, а мы нет. Понимаете?

Когда Минору Гэнда вышел, адмирал Ямамото подумал, что сложившаяся ситуация в какой-то мере его даже устраивает. Госпожа Армия пусть отдувается за себя, а вот Флот выйдет из этой войны непобежденным.

И в тоже время его радует, что вожди нового большевизма умеют договариваться со всеми, кто имеет такое желание, и держат свое слово, пока вторая сторона держит свое. А все дело в том, что Господин, приславший в этот мир своих Посланцев, не терпит лжи и суеты и жестоко карает за отступление от своих правил. А это значит, что негласное и нигде незарегистрированное соглашение, которое он через Минору Гэнда заключил с пришельцами из иного мира и господином Сталиным, будет исполнено с такой же неукоснительной точностью. Требовалось собирать бумаги и ехать во дворец Кодзё, ибо только Потомок Богов мог принять окончательное решение о жизни и смерти японской нации.

1 декабря 1943 года. 22:45. Москва, Кремль, кабинет Верховного Главнокомандующего.

Присутствуют:

Верховный Главнокомандующий – Иосиф Виссарионович Сталин;

Генеральный комиссар госбезопасности Лаврентий Павлович Берия;

Специальный консультант Верховного Главнокомандующего – комиссар госбезопасности третьего ранга Нина Викторовна Антонова.

Из Алма-Аты Берия вернулся мрачный как сама смерть. Следственные действия на трупе разоренной Казахской ССР еще продолжались, но уже сейчас было очевидно, что вскрыт серьезный нарыв, на протяжении одного-двух поколений грозивший первому в мире государству рабочих и крестьян идеологическим развоплощением и политической гибелью.