Разворот на восток

Большую часть пути профессор банально проспал, находясь под капельницей, а потом, в пункте назначения, лечебные мероприятия продолжились в отдельной палате. Именно там, уже отступив от края небытия, он впервые встретился с женщиной неопределенного возраста, представленной ему как товарищ Антонова. Увидев в своей палате комиссара третьего ранга НКВД, профессор, измученный предыдущим общением с представителями этого ведомства, в первое мгновение пришел в ужас. Ему показалось, что сейчас все круги ада начнутся сначала – мол, дотянулся своими костлявыми руками злобный мизерабль Лысенко.

Но товарищ Антонова вежливо сообщила Вавилову, что его статус изменился. Идет проверка всех обстоятельств его дела, и до ее завершения он гость этого места, куда не посмеет сунуться ни один следователь Хват."

"Где-то далеко гремели сражения завершающего этапа Великой Отечественной Войны, мехкорпуса ОСНАЗ вспарывали фронт, кромсая в лохмотья вражеские корпуса и армии, высаживались воздушные и морские десанты, закручивались головокружительные интриги, целые страны сдавались без единого выстрела, а профессор Вавилов был занят двумя задачами.

Во-первых – он выздоравливал после крупозного воспаления легких, осложненного общим истощением организма. Во-вторых – поглощал всю возможную литературу по генетике, которую ему мог подобрать персонал госпиталя из будущего, ибо представления об этом вопросе в конце тридцатых – начале сороковых были сугубо эмпирическо-идеалистическими. И хоть большинство материалов, имевшихся в распоряжении врачей из будущего, касались генетики человека и смежных областей (получение человеческого инсулина от бактерий) профессор Вавилов экстраполировал эти знания на интересовавшие его вопросы генетики растений. Чтобы двигаться дальше, были нужны лаборатории, люди, финансирование и прочие вещи, необходимые для приведения дела в практическую плоскость, но с этим пока было велено не торопиться. Мол, еще не срок.

В то же самое время шаг за шагом шло расследование деятельности Лысенко.

Чтобы товарищ Антонова могла положить на стол Верховному особую папочку, необходимые материалы еще требовалось собрать, а потом угадать правильный момент, чтобы представить их самому высокому начальству. А это вопрос особой государственной важности – ведь дело плохо, если вместо борьбы за продовольственную безопасность Советского Союза имеет место имитация бурной деятельности и тупое разбазаривание средств.