Разворот на восток

Впечатление у меня сложилось весьма благоприятное: господа офицеры и их молодняк, добровольно пошедший на войну, выглядели вполне бодро, а их командир над огромной, еще дымящейся воронкой, оставшейся от вражеского форта, в сердцах сказал мне:

– Знаете, Вячеслав Николаевич, только ради того, чтобы поучаствовать в этом деле, стоило идти на службу к господину Сталину. Ведь подумать только: сначала этот человек сторицей вернул все долги германцам, а потом решил рассчитаться с теми, с кого все и началось. Как говаривал генералиссимус Суворов, «мы русские – какой восторг!»

Я пожал плечами и ответил, благо нас никто не слышал:

– Служим мы, Антон Иванович, не товарищу Сталину, и даже не партии большевиков, которая сегодня сильна и могуча, а через пятьдесят лет может впасть в ничтожество.

Наблюдал я этот процесс в своем мире. Служим мы с вами матушке-России, которая будет стоять так же вечно, как небо над головой и земля под ногами. И наш долг – обустроить ее наилучшим способом, победить ее врагов и встать на страже, чтобы и мысли ни у кого не возникло хоть в чем-то угрожать России. Я для себя все решил в самом начале. Голову оторву любому обормоту, и скажу, что так и было.

– Вот в этом вы правы, – вздохнул Деникин, – большевики – они такие: вчера они были одни, сегодня с Божьей помощью стали другими, а завтра их может и вообще не быть, а России стояла и будет стоять вечно, отныне и присно и во веки веков.

На этой оптимистической ноте мы тогда и расстались. Я увидел то, что мне было надо, и, коротко переговорив с Колей Бесоевым, вернулся в расположение своего корпуса, чтобы отдать команду готовиться к маршу, а Антон Иванович Деникин вместе с господами офицерами остались на занимаемом рубеже.

А сегодня они снова идут в бой, который грохочет к западу от населенного пункта Хуньчунь, где наспех собранные японские резервы пытаются преградить нашим войскам путь к Кэнхынскому Уру, прикрывающему узел железных дорог. Там в воздухе непрерывно висят бомбардировщики и штурмовики, грохочет артиллерийская канонада, и штурмовые бригады идут в атаку, чтобы добыть себе славу, а всему советскому народу – Великую Победу. А мы, как и всякие нормальные герои, пока идем в обход. Эту дорогу через Тумэнь с возможность подвоза всего необходимого железнодорожным транспортом тоже разблокируют, но на два-три дня позже, и без нашего непосредственного участия. Мы к тому моменту уйдем далеко вперед, превращая поражение Квантунской армии в полный разгром всей Японской империи.