Разворот на восток

Британия отныне не имеет к нам никакого отношения, и ее королева для нас посторонний человек, а Оранжевая и Трансвааль – это наше прошлое, к которому уже не будет возврата. Наравне с этим национальным флагом наши знаменосцы несли красное боевое знамя спецполка, выданное нам при формировании части. Теперь, когда наш спецполк расформировывают, это знамя, согласно правилам, следовало бы сдать в музей русского военного министерства, но я попросил этого не делать. Под ним мы завоевали право на свою независимость, оно полито кровью настоящих бурских парней, а потому эта боевая святыня должна храниться в нашем музее, чтобы поколения наших детей и внуков помнили, с чего все начиналось.

"

"Мы шагаем по Берлину. У Бранденбургских ворот на трибуне – о, да тут полно знакомых лиц! – наш суровый, но добрый ангел госпожа Антонова и боевой наставник нашего спецполка генерал Гордеев, а рядом с ними еще какие-то люди, явно из той же железной когорты пришельцев из будущего. Под трибуной, на высоких конях, как рыцари Апокалипсиса, восседают два главных на данный момент русских генерала – господин Жуков и господин Рокоссовский.

Главная битва Добра со Злом была выиграна под их руководством, и, проходя строевым шагом мимо, мы отдаем им честь, как главным героям этого дня. За аркой Бранденбургских ворот начинается улица Унтер-ден-Линден (можно сказать, одна из главных улиц Берлина), и из окон в напряженном молчании на нас сверху смотрят тысячи глаз побежденных немцев. В отличие от русских, у нас нет на них зла. Они, конечно, сумасшедшие, раз пошли за Гитлером, но эту дурь из них вполне можно выбить. И тут я подумал, что далеко не все из этих немцев захотят жить при советской системе, и лучше бы им разрешили эмигрировать к нам в Южную Африку (разумеется, за исключением тех, кто совершал военные преступления и приносил на алтарях жертвы своему Темному Богу). Они вполне могли бы укрепить собой нашу Южноафриканскую республику, и одновременно ослабить сопротивление большевистским преобразованиям в Германии. Надо поговорить на эту тему с госпожой Антоновой, раз уж все равно она здесь.

Тогда же и почти там же, трибуна у Бранденбургских ворот.

Писатель-фантаст и инженер-исследователь Роберт Энсон Хайнлайн (36 лет).

Случилось так, что «мамочка» и мистер Ларионов предложили нашей троице посмотреть на парад Победы в Берлине с трибуны для почетных гостей, и мы не отказались.