Разворот на восток

Тем более что японцы, судя по вашим же докладам, хоть и отступают куда глаза глядят, но сдаваться в плен нашим войскам пока особо не торопятся.

– Чтобы они начали сдаваться в плен, необходим указ микадо о капитуляции, – сказала комиссар третьего ранга Антонова, – а он пока думает, дошло японское общество до необходимой грани отчаяния или еще нет.

– Так что же нам теперь, вместо американцев атомные бомбы сбросить на Хиросиму и Нагасаки, превратив их в радиоактивную труху? – деланно рассердился Сталин. – Или их микадо хочет, чтобы мы всей массой авиации, высвободившейся от боевых действий в Маньчжурии, начали совершать массированные налеты зажигательными бомбами на японские города, построенные из бамбуковых реек и рисовой бумаги? Или для того, чтобы принудить Японию к капитуляции, нам надо вдребезги разбомбить дворец самого микадо и убить его и всех его близких? Может, тогда японское общество дойдет до необходимой грани отчаяния?

– Нет, товарищ Сталин, – покачала головой Антонова, – ничего подобного делать не стоит, по крайней мере, в данный момент.

Мы не совершали массовых убийств мирного населения, когда воевали с Германией, не стоит нам этого делать и сейчас. Конечные рубежи нашего наступления еще не достигнуты, и чтобы выполнить все задачи первого этапа войны, потребуется не один-два дня, а как минимум неделя. Потом следует произвести перегруппировку и подготовку к десантной операции, на что уйдет никак не меньше двух недель, – и только в том случае, если к концу первой декады марта микадо не придет к определенному решению, нам придется поторопить его какими-нибудь радикальными методами. У меня, как и у большинства советских граждан, тоже нет никакого желания устраивать убийство японской нации, штурмуя их острова, но я готова принять такой исход, если нас к нему вынудят.

– Если японские солдаты не хотят сдаваться в плен, – добавил Берия, протирая стекла пенсне, – то их следует уничтожить и не морочить себе голову излишним гуманизмом.

– Ну хорошо, – немного успокоился Сталин, – пусть будет так.

Армия должна делать свое дело, а мы, политики, свое. Если все идет по плану, то не стоит его менять и торопиться забежать вперед. Есть мнение, что вопросы радикального принуждения японской нации к миру мы должны обсуждать только в тот момент, когда в этом возникнет насущная необходимость. На этом все; вы, товарищ Антонов, можете быть свободным, а вот товарища Берию и товарища Антонову я пока попрошу задержаться.

Пять минут спустя, там же.