Разворот на восток

Но сражаться насмерть ради своей идеи эти молодые люди не готовы, ради нее они согласны только убивать и совершать жестокости, от которых мог бы поседеть даже сам Сатана. Поэтому оказывают вооруженное сопротивление и умирают немногочисленные уцелевшие после налета японские солдаты, а большинство лаборантов, ассистентов и прочих врачей-изуверов мирно поднимают руки. Они же занимались чистой наукой, а потому русские не должны сделать им ничего плохого… Таких деятелей советские бойцы роняют на мерзлую землю и увязывают ласточкой.

Пусть полежат вот так, болезные, на морозе в минус тридцать, и подумают о том, каково было их подопытным, насмерть замороженным в криогенной камере."

"Но страшнее всех прочих были события, происходящие в двух двухэтажных зданиях, расположенных во внутреннем дворе «блока Ро». Это был последний круг ада, место содержания подопытных, которых японский персонал цинично именовал «бревнами», откуда они могли отправиться только в печь крематория и никуда больше. Даже тех, кто, вопреки всему, выздоравливал после заражения самыми тяжелыми болезнями, сначала подвергали тщательному изучению, а потом повторно использовали в каком-нибудь эксперименте с летальным исходом.

И вот теперь, когда по всей территории «отряда 731» гремит стрельба и недружественные незнакомцы проникли в святая святых, эти люди вдруг как-то нечаянно из безгласых «бревен» превратились в ненужных свидетелей обвинения. Сам ли начальник «отряда 731» генерал-лейтенант Масадзи Китано приказал пустить в камеры цианистый водород[29], или это сделал кто-то из его подчиненных, большого значения не имело. Люди умерли в страшных мучениях, в том числе и маленькие дети, но при этом они не перестали быть свидетелями страшных преступлений. Даже мертвые, они обвиняли и требовали той варварской справедливости, когда око за око, зуб за зуб, а за людоедские замыслы по уничтожению целых народов солнцеликие ниппонцы должны будут в стонах и слезах расплачиваться в течение столетий.

Но главными свидетелями обвинения на процессе над врачами-убийцами станут архивы сей людоедской организации, загруженные в эвакуационный поезд, и поэтому сохранившиеся в целости и сохранности.

Немного погодя этот поезд, конечно, поедет, но только не на Мукден и Дайрен, как планировал генерал Китано, а на Читу и Москву, чуть позже. Туда же отправятся почти восемьсот сотрудников разной степени научности – давать показания по поводу собственных преступлений и нести за них искупление.