Разврат (ЛП)

Он чувствовал, что снова возвращается, воссоединяется с прошлым. Это было одновременно и смирением, и очищением. И если бы он не опасался того, что принесет с собой будущее, то позволил бы себе полностью отдаться этим чувствам. Но были причины, по которым он не мог отпустить себя – не полностью. И открыв глаза, сквозь изменчивый поток воды он увидел одну из них. Мисс… Грейнджер.

Она сидела на корточках у реки, делая вид, что поглощена наполнением контейнера водой, но ее глаза были устремлены на него. Взгляд метался по телу, словно не зная, на что смотреть в первую очередь.

Наверно, он должен ей помочь. Подняв обе руки и расслабив их над головой, он напряг мышцы живота, так что вода хлынула по боксерам, стянув их чуть ниже.

У нее отвисла челюсть. Эти губы. Он стиснул зубы, пытаясь заглушить вспышку чувств, которые копились в нем с каждым прошедшим днем. Она была вне пределов его досягаемости. Абсолютно.

Угроза МакГонагалл все еще в силе. Она будет защищать Грейнджер – в этом он был уверен.

Давая ему указание присматривать за девушкой, она не объяснила четко, что имеет в виду, но, судя по ее неодобрительному отношению к его образу жизни, можно было предположить, что это должно исключать всё «сомнительное» – а жаль, потому что больше всего ему сейчас нужен хороший жесткий секс. Может, он и тут воссоединился с природой, но его либидо ничуть не уменьшилось. На самом деле, бодрящая атмосфера заставляла его чувствовать себя сильнее и мужественнее, чем когда-либо.

Скользнув по Гермионе взглядом, он увидел, как она поднесла контейнер к губам, делая большие глотки и пролив немного воды, которая начала стекать по подбородку.

– Черт, – выдавил Снейп и отвел взгляд, когда его член запульсировал.

МакГонагалл была не единственной причиной, по которой ему следовало держать Грейнджер на расстоянии. Имелось много других тревожных знаков. Инцидент в Яме был одним из них. Его необъяснимое влечение к Гермионе, скрытой явно бегло наложенными чарами, вызывало беспокойство.

Но еще хуже было то, что где-то в глубине души он понял по вкусу ее губ – сладкому, чистому, – что она не под наркотиками и даже не пьяна. И все же он не смог остановиться. Он пускал слюни от возможности попробовать ее. После этого все пошло прахом, но он до сих пор помнил, что чувствовало его тело, прижатое к ней, и его язык, скользящий у нее во рту.

– Святая Цирцея, – пробормотала Гермиона. Его черные боксеры были теперь туго натянуты в паху.