По телефону он вызвал ответственного врача, и тот, обнаружив операционную сестру в таком непотребном виде, собственноручно взял у нее кровь на алкоголь и написал докладную. Как выяснилось утром, таких докладных было уже три, и Валентину уволили по статье, что автоматически означало – места операционной сестры она не получит больше никогда, а в больницах города – особенно. Потом Игорь спохватился и принялся искать флешку с записью операции, но так и не нашел, решил, что в ту ночь запись не велась. Никаких санкций в отношении его не последовало, но спустя неделю Игорь снова замер у стола, на котором лежала женщина.
В ушах опять зазвучал материнский голос, и Авдеев вынужден был уйти из операционной. Потом это стало повторяться все чаще, и Игорь понял – нужно уходить, пока не случилось что-то более глобальное. Его уговаривали, удерживали, обещали золотые горы, но он твердо решил сменить специализацию. Но, как выяснилось, это мало чем помогло.
Его не особенно мучила совесть, но иногда накатывало что-то такое, и Игорь, схватив ведро, тряпку и бутылку моющего средства, принимался драить квартиру, а с особым рвением – комнату матери, в которой не прикоснулся после похорон ни к одной вещи.
Он словно старался смыть все, что накатывало на него, уничтожить запахи, звуки, голоса. Иногда он начал видеть мать во встречных женщинах, а ее голос все чаще звучал в голове – не обвиняя, но и не оправдывая.
Игорь опустил голову, словно ожидая приговора, но чувствовал, что ему стало намного легче. Надя дотянулась до его щеки, погладила:
– Бедный мой… как же тебе от нее досталось… я думала – она только меня изводит, потому что любит тебя и не хочет ни с кем делить.
Оказывается, тебе было куда хуже…
– Мне стало легче сейчас.
Он не кривил душой – теперь он больше не боялся говорить об этом.
С Валентиной он встретился на следующий день после работы. Она приехала к назначенному месту встречи с опозданием, сразу протянула руку:
– Давай.
Он протянул ей сверток, о содержимом которого не имел ни малейшего понятия.
– Скажи хоть, что там было.
– Зачем тебе? – засунув сверток в объемный рюкзак, болтавшийся у нее на локте, спросила Валентина.
– Так… интересно."
"– Брошка там. Ее надо успеть вернуть до воскресенья одному серьезному мужику, иначе кое у кого голова с плеч слетит. Ты не думай, там никакого криминала, просто мой дурак у дядюшки позаимствовал, чтобы с карточным долгом расплатиться, думал, старик не заметит, а тот оказался глазастый.
