Ребенок для Азата

Жена его, правильно и традиционно воспитанная женщина, всю жизнь прожившая в имении родителей в горах, после замужества просто сменила одно имение на другое, и продолжала жить тем укладом, который ей привычен.

А Адиль, как я понимаю, ни в чем себя не ограничивал…

Я не помню, говорила ли подруге о том, что он женат… Если нет, то надо ли говорить? Влезать?

Ох, вот тоже проблема…

И голос Лауры по телефону такой необычный был, странный…

Из манежика раздается кряхтение Адама, а это значит, что скоро пора менять ему памперс.

Остаток дня я провожу в заботах, играя с сыном, готовя нехитрую еду, между делом отвечаю на звонок Ани, заверяю, что все в порядке и помощи не надо. Всевышний, сколько добрых, участливых людей вокруг меня!

Азат не звонит, наверно, очень сильно занят.

И я не хочу думать о том, что жду его звонка. Очень жду. И не хочу думать, что буду делать, если он вдруг… Не позвонит. Такое же может быть?

Я для него замужем. А если решит не связываться со мной, просто участвовать в жизни сына и все? Мне будет легче? Тяжелее? Не могу понять, не могу толком осмыслить всю ту бурю, что бушует внутри, заставляя периодически застывать на месте и смотреть в одну точку.

В какой-то момент эмоций становится так много, что начинаю задыхаться.

Смотрю на Адама, он улыбается, показывая два только-только начавших прорезаться зубика. Он меня сегодня ими чувствительно куснул за грудь, маленький хищник. Весь в своего отца…

Звонок в дверь заставляет подпрыгнуть на месте. Не думая, не останавливаясь, бегу открывать.

Распахиваю дверь, не интересуясь, кто там, и оказываюсь с порога сметенной темным, властным вихрем.

Азат обхватывает меня руками, жадно сжимает, целует в шею, больно и сладко, шепчет:

— Сладкая… Открыла сразу… Ждала, да? Ждала меня?

Чувствуется, что ему очень важно услышать ответ на свой вопрос.

И я отвечаю, сквозь невольную дрожь удовольствия от тяжести его рук и огня его губ:

Признание это дается легко, но служит откровением для меня.

Я его ждала.

— Будь со мной нежен, Азат… — неожиданно вырываются слова-признания, — будь честен…

Он отстраняется, смотрит серьезно, отвечает:

— Обещаю, сладкая… Обещаю.

Слова звучат клятвой.

И я хочу ей верить. Глупо и бездумно.

Азат целует меня, мягко подхватывая на руки и усаживая на себя.

Прислоняет к стене прямо в коридоре, ласкает пальцами уже под домашним платьем, заставляя непроизвольно выгибаться.