Ребенок для Азата

Потому что может настать час, когда я не смогу ее сдержать…

— Какие еще сеансы? — глухо рычу в ответ на явную издевку в тоне брата, — лучше еще бойца мне пусть найдут… Эти все, — киваю на двоих сидящих и одного лежачего, — совсем никуда не годятся… Надо пересмотреть персонал нашей СБ… Кого они могут защитить?

— Это — хорошие специалисты, — отвечает спокойно брат, — они не имеют твоей подготовки… И никто не имеет.

— Тогда зачем мы их держим? — раздражение, гнев прорываются все-таки наружу, и я понимаю, что не получится больше их держать в узде.

Как она смотрела на меня сегодня в офисе Боба!

Сколько гнева и холодной надменности было в ее глазах! Словно… Словно это я обманывал ее, словно это я пользовался ее ко мне чувствами, чтоб вероломно усыпить внимание и вероломно сбежать!

Как обычно, от одной только мысли о предательстве Наиры, кулаки сами сжимаются еще сильнее, и Адиль, внимательно отслеживающий мои эмоции, торопливо говорит:

— Брат… Успокойся.

— Что неправильно? — Разворачиваюсь я к нему, — что? Я ее не любил? Любил! Я ей все позволял! Я ей позволил общаться… С этими… Отдал ей ключи от дома, от машины, от всего! От себя! Себя! А она… Все это время, все это время…

— Женщины, брат… — философски пожимает плечами Адиль, — им нельзя верить… Никогда нельзя впускать змею в сердце… Скорей голодный лев откажется от пищи, чем женщина от подлости и лжи…

— О-о-о! — раздраженно кривлюсь я, — хватит с меня этих твоих цитат древних! На переговорах ими оппонентов грузи!

— Все же, классическое воспитание дало свои плоды, — белозубо смеется Адиль, — ты умеешь отличить слова великих… Вот только не понимаешь их смысла…

— Да все я понимаю! Все!

— Если все понимаешь, зачем хочешь преследовать ее? Оставь ее, женщина — слабый мозг, она не думает, она, как животное, как кошка, ищет ласковую руку… А как только находит более ласковую и щедрую, сразу меняет хозяина…

На эти слова мне возразить нечего, кроме очередного скрипа зубами.

— Кстати, о хозяине… Узнали что-нибудь про ее мужа? Кто он?

— Зачем тебе, брат? — хмурится Адиль, — обычный студент, учится сейчас в Стокгольме… Родители — тоже обычные люди… Он никто.