Ребенок для Азата

Сейчас тот самый момент, когда надо признаться, надо! Я собираюсь с духом, чтоб это сделать…

А Азат, гневно сузив глаза, неожиданно отталкивает меня, да так сильно, что не могу устоять на ногах, падаю на колени, неловко прикрываюсь руками:

— То есть… Я перед тобой наизнанку вывернулся, а ты… Для тебя это что? Просто так все? Приключение? Да?

Я ошеломленно молчу, понимая, что он опять себе все уже придумал… Я и полслова не успела сказать, а он обвиняет!

Это ожидаемо приводит в ярость.

Нет никакого примирения между нами, нет никакого разговора! Азат, как всегда, слышит только себя! И верит только тому, что в своей голове нарисовано.

Переубеждать его сейчас — значит унижаться. А я и так унижена произошедшим. Он прав. Я, как замужняя женщина, просто не должна была такого допускать… Не важно, что замужество мое — фиктивное. Об этом только я знаю и специалисты из благотворительной организации, сделавшие мне новые документы и новую историю жизни.

По закону я замужем. И только что позволила себе близость с другим мужчиной. Значит, кто я, по мнению Азата? Правильно. И обращаться со мной можно соответственно…

Ничего не поменялось, на самом деле, наша случайная связь — не повод ему вести себя по-другому.

— Это не так, Азат, — холодно отвечаю я, поднимаясь с колен и оглядываясь в поисках платья.

Белье уже не надеть, оно безнадежно испорчено, но вот платье…

Азат, судя по всему, понимает, что зря сказал мне это все, потому что внезапно меняется в лице, делает шаг в мою сторону:

— Нет, Азат, — я выставляю перед собой ладонь, — нет.

— Ничего ты не решишь! — Он подхватывает с дивана порядком измятое платье, отдает мне, сам приводит в порядок одежду. Только сейчас обращаю внимание, что он даже не разделся полностью, только рубашку расстегнул с брюками, да пиджак скинул.

Я позволила ему взять себя в комнате для быстрого секса… И он даже не раздевался, как, наверно, большинство мужчин, бывавших тут.

Какое может быть отношение к женщине, занимающейся любовью в таких местах?

А я… Я явно сошла с ума.

— Поехали, — кивает он на дверь, удостоверившись, что я более-менее одета.

— Я же сказал, куда.

— Нет, Азат, я не поеду.