Ребенок для Азата

Все это время я подспудно боялась, что она начнет расспрашивать, все же, невооруженным взглядом видно сходство Адама и Азата… И мое расхристанное состояние тоже вполне однозначно… Учитывая, что до этого я была резко против общения своего с Азатом, называла его Зверем, то Аня вполне могла испытывать недоумение. Я и сама до сих пор в себя прийти не могу, осмыслить не в состоянии произошедшее. Его слова… Его намерения…

Мне надо с ним все же поговорить… Прежде, чем принимать решение насчет Адама. Ведь, по сути, ничего не поменялось у нас.

Азат по-прежнему такой же властный и жестокий, не желающий слушать никого, кроме себя. Достаточно вспомнить, как он настоял на сопровождении меня до самой квартиры. Ничего его не смущало: ни возможное осуждение соседей замужней женщины, приезжающей поздней ночью с чужим мужчиной, ни то, что обо мне подумает няня… Ни мое мнение. Ничего. Только его желание, только его намерение.

Он клялся, что даже не думал о том, чтоб отправить меня в горы. Клялся. И я поверила. Он не мог обманывать в таком.

Он вообще не обманывал меня никогда. Скрывал что-то, недоговаривал, если не считал нужным. Но не обманывал…

И я его прекрасно знала: если бы Азат принял решение возобновить наши отношения, то он бы так и сказал. Сразу. А он… Он опять предложил мне тот дом. Не как жене. Как любовнице. Стыдному секрету…

Наверно, все родственники знают, что я сбежала… Хоть я и не обращалась ни к родным, ни к своим папе и маме, даже не появлялась на их горизонте, опасаясь, что могут вернуть мужу, но такие вещи, как бегство жены, не утаишь…

Азат не хочет меня возвращать в качестве жены.

Ему это не нужно и позорно. Что будет, если узнает про Адама? Разозлится? Решит наказать меня за то, что скрыла? Может он просто забрать у меня ребенка, отвезти его на родину, под опеку матери? А меня, как позор свой, оставить здесь? Легко.

Мысли о таком повороте событий отдавали ужасом, да таким острым, что невольно начала дрожать.

Аня, заботливо положив ладонь на лоб, быстро отправила меня спать.

— Я переночую у тебя, все равно собиралась. А ты выспись хорошенько, я встану к Адаму ночью, если потребуется.

Всевышний, за какие заслуги ты мне ее послал?

Утро окрашивает листья в пурпурно-желтый, это так красиво… Иду, толкая перед собой коляску со сладко спящим Адамом, дышу и постепенно головная боль отступает. Вчерашние страхи кажутся надуманными, нелепыми.

Как он может забрать у меня ребенка? Кто ему отдаст? По документам он — никто, чужой человек.