Ребёнок для бывшего

Удивительно, но после того, как я произнесла эту фразу, которую близнецы, конечно же, слышать не могли, мне стало хоть немного, но спокойнее.

Сидя в такси и направляясь в клинику, я испытывала такой калейдоскоп чувств, которого не ощущала никогда в жизни. Злость на Славика, потребность поговорить с Матвеем, очередное разочарование от того, как вела себя со мной мать… Словно я была ей неродной, иначе как можно было объяснить себе то, что она говорила и делала? Как можно было принять в виде данности её отношение?

Я носила детей под сердцем несколько недель, но уже любила их так, как не любила никогда и никого.

Они были моей частью, я уже представляла, какими они будут, когда родятся. И эти фантазии лишь множили то светлое чувство, что прочно заняло место в моей душе.

Может, мама просто не умела любить никого, кроме себя? Иначе объяснить себе её безразличие, помноженное на холодное пренебрежение, я не могла.

«Наташа мне рассказала, что была у тебя. Нужно встретиться», - пришло мне на телефон сообщение в тот момент, когда до клиники оставалось минут десять езды.

Прекрасно, значит, Сибирякова не стала ходить вокруг да около и не решила действовать за спиной мужа.

«Сейчас еду к дяде. Приезжай ко мне через пару часов. Думаю, уже освобожусь», - написала в ответ.

Матвей откликнулся далеко не сразу. Но после молчания отозвался:

«Слава богу, ты не послала меня куда подальше… Буду у тебя через два часа. Или могу забрать тебя из клиники».

Я поджала губы. Зря он радовался раньше времени. Сейчас, когда у меня имелись заботы из разряда жизненно важных, последнее, о чём я хотела думать - отношения с бывшим.

Даже просто приятельствовать с Сибиряковым мне не желалось, особенно если учесть, что наше с ним общение навлекало на мою несчастную голову всё новые и новые хлопоты.

«Не нужно. Приезжай ко мне. Всё обсудим».

Выключив телефон, я уткнулась взглядом в пробегающий за окном пейзаж. Мелькающие дома, тротуары, прохожие… Всё сложилось в унылый однообразный калейдоскоп. Но, пожалуй, именно он и был наиболее созвучен тому, что я ощущала в душе.

- Ксения, мы получили результаты анализов Евгения Борисовича… - сказал врач, в кабинете которого я сидела, устроив сумочку на коленях и впившись в неё дрожащими пальцами.

Как же мне не нравилось то, что в этом разговоре были паузы. Намеренные, когда специалист как бы говорил - всё не так просто.

- Говорите, - произнесла в ответ сдавленным голосом, мысленно готовясь к худшему.

- У вашего дяди острый лейкоз.