Ребёнок магната. Не.Разлучные.

 — У Пашкевича сегодня была? Это и есть твое «важное дело»? — уточняет, а сам достает прикрытые блюда из холодильника.

— Ты и так знаешь, где я была. Водитель ведь доложил, — хмыкаю я, опускаясь на стул.

Стараюсь выглядеть невозмутимой, в то время как сердце пробивает грудную клетку, а легкие сжимаются, не впуская воздух.

— По поводу своего… диагноза? — смягчает Ян формулировку.

Вдыхаю полной грудью. Левицкий ведь сам направил меня к Пашкевичу. Лечить бесплодие. И никаких других подозрений, зачем я посещаю гинеколога, у него не возникло.

— По поводу моего приговора, — блефую я, не отступая от «легенды».

Краем глаза замечаю тени в холле и, кажется, слышу шепот Божены. Помню, что и Филип где-то в доме. Совсем рядом.

Наш с Яном разговор может услышать кто угодно. Это дико пугает.

— Что сказал врач? — не унимается Левицкий.

— Все по-прежнему, — опускаю ресницы, потому что не могу лгать ему в лицо. — Чудес не бывает, — заканчиваю сипло.

Сама же ладонью по животу украдкой провожу. Где растет наше маленькое чудо.

— Все еще будет, — убедительно говорит Ян.

И подает мне какие-то бутерброды, нарезку. Сок в стакан наливает.

Желудок сводит от голода, я двигаюсь к столу. Собираюсь выбрать что-нибудь наиболее подходящее при моем токсикозе, но…

Четко ощущаю запах рыбы! Он проникает в нос, отравляет всю меня.

Нет-нет-нет! Только не сейчас.

Я ведь даже не вижу источника вони. Резко выскакиваю из-за стола.

Прикрываю рот двумя ладонями, закашливаюсь, пячусь к двери.

Но Ян преграждает мне путь на выход, бережно берет меня за талию и подводит к раковине.

— Тошнит? — догадывается сразу.

Подает стакан воды, ждет, пока я сделаю глоток. А потом вдруг хватает меня за плечи и к себе разворачивает.

— Что с тобой? — мрачнеет Ян. — Ты бледная все эти дни, постоянно норовишь сознание потерять, почти ничего не ешь, не переносишь запахи, — перечисляет он, сильнее сводя брови. — Неужели ты… все-таки забеременела?

Он говорит чуть слышно, одними губами, но мне кажется, что его голос разносится по всему особняку, забирается в самые удаленные уголки, эхом отражается от стен.

— У меня не может быть детей. Никогда, — отталкиваю его. — Твоя семья сделала меня такой. Бесплодной. Забыл?"

"— Не забыл, — цедит тихо. — Но если это твоя очередная ложь… — разочарованно добавляет, не закончив угрозу.

— Нет, Ян, — пожимаю плечами. — Пусть тебе жена наследника рожает.