Ребенок (не) от бывшего мужа

Будто бы у меня дел не было! Будто бы каждая могла вот так вот заявиться в мою жизнь и наплести ерунды, а остальные велись!

— Гадина, — выдал я, снова отмирая и устремляя взгляд на Славу.

— Что прикажете делать?

— Найти. Отловить. Привести ко мне.

— Направить сразу иск в суд. Даже разговаривать не буду. Век будут передо мной извиняться. И еще моральный ущерб мне оплатят, — я ухмыльнулся.

Ну, ничего-ничего. Готовьтесь, я по всем собирался проехаться!

— Пустите! Да что же это такое-то, а?!

— Ну, нет, девочка, так не пойдет! Решила поиграть со взрослым дяденькой? Теперь придется играть до конца!

— Отпустите немедленно! Вы какой-то псих, ей-богу!

— Решила заныкаться в храме? Думал, я тебя не найду?

— Я вообще о Вас не думала! С тех пор, как сунули мне пару купюр в карман куртки!

Я вынужденно остановился, потому что Кикимора все же сумела вырвать у меня из рук свою ладошку.

Я усердно тащил ее к припаркованной машине, а она истерила и сопротивлялась изо всех сил.

Мои люди нашли Анну быстро и место, в котором она решила обитать, меня, надо сказать, удивило.

Чуть позже мне объяснили, что там работала какая-то программа помощи женщинам.

Заболотская могла здесь жить, ей помогали с ребенком, а она, в свою очередь, помогала при храме. Убирала, готовила, что-то делала по двору. Еще сказали, что девчонка пошла учиться. На швею. В какой-то там вечерний колледж имени черт-знает-кого. Возле которого я, собственно говоря, ее и поймал.

— Вы… Вы плохой человек!

Я взглянул на нее и отметил, что она запыхалась во время нашего небольшого пешего тура.

Я протащил ее метров триста, пока она-таки не вырвалась из хватки. А теперь стояла растрепанная, с выбившимися прядями волос мышиного цвета и раскрасневшимися щеками. Смотрела на меня зло, исподлобья, будто готова была вот-вот ударить.

— Да неужели? А когда вешалась на меня был хорошим? — не выдержав, сыронизировал я. — Когда решила примазаться к богатому мужику и родить ему ребеночка, не думала, какими могут быть последствия? А когда бегала по журналюгам и болтала им все, что под язык попадется, не думала, нет?

— Послушайте… — Анна оборвала сама себя.

Явно хотела сказать мне что-то нехорошее, но затем, видимо, раздумав, решила этого не делать. Моргнула несколько раз, вздохнула и покачала головой. — Я не болтала ничего… То есть… болтала, но не специально. Я не знала, что она Мария – журналистка… Мы познакомились и разговорились. Только и всего.