Ребёнок от босса. Научи меня любить (СИ)

Даже когда одеваюсь и беру в руки выписку с прикреплённой фотографией, всё ещё не верю. Растерянно смотрю на лист, чувствуя, как дрожат пальцы.

Что, если я не справлюсь? Что, если стану плохой мамой? И вообще не смогу дать ничего стоящего своим детям?

В носу начинает щипать, и я быстро моргаю, чтобы сдержать подступившие к глазам слёзы.

Неожиданное горячее прикосновение к моему плечу заставляет вздрогнуть. Я резко поворачиваю голову и упираюсь взглядом в почти чёрные глаза Воронцова. Он стоит близко и пристально смотрит то на меня, то на выписку.

Я не могу прочитать, что именно отражается в его взгляде. Брови как обычно нахмурены, губы сжаты, но мужчина молчит.

— Глеб Викторович, я думала, что вы вышли...

Действительно, он был таким тихим, пока я одевалась. Поразительно. Я даже забыла, что в кабинет врача изначально пришла не одна.

— Как видишь, нет, — босс забирает выписку у меня из рук и указывает рукой на дверь. — Идём, Инна, нам ещё на иглотерапию идти.

И всё? Это всё, что он скажет?!

Два ребёнка.

Выйдя из кабинета вслед за Воронцовым и пройдя несколько метров по коридору, я не выдерживаю.

— Вы что... вы ничего не скажете? — выдаю дрожащий голосом ему в спину. — Вот так вот просто мы пойдём на иглотерапию, потом поедем домой, потом вы отправитесь на работу, словно ничего особенного не произошло? Вы каменный что ли, Глеб Викторович?! Вы вообще слышали, что только что сказал врач?!

Воронцов медленно поворачивается и вперивает в меня тёмный взгляд, выгнув при этом бровь.

— Их два, — показываю боссу два пальца, будто он глухой и не слышит мой истерический крик, который, кажется, на всю клинику разносится. — Два ребёнка, понимаете?! — шмыгаю носом.

Он молчит. Затем медленно выдыхает. Уголки его губ дёргаются, что окончательно вгоняет меня в ступор.

— Два ребёнка это хорошо, — отвечает наконец мужчина, кивнув головой будто в подтверждение собственных слов.

До того, как я успеваю что-нибудь ответить, Воронцов снова поворачивается и идёт в сторону лестницы. Я ускоряю шаг, чтобы догнать мужчину.

— Что значит хорошо, Глеб Викторович?! Вы что... вы рады?!

Я? Сложно сказать. Скорее я в панике. В шоке. Я растеряна. И не понимаю, как он может сохранять такое глобальное спокойствие, будто сегодня случилась самая обыденная вещь на земле.