Ребёнок от босса. Научи меня любить (СИ)

Если я скажу, что не была готова и сейчас тоже не готова стать мамой двух малышей, Воронцов, вполне вероятно, снова начнёт давить на то, что у меня неподходящее для воспитания детей жильё, и вообще всё не то и не так.

Конечно, я испытываю облегчение в связи с тем, что он не собирается забирать малышей, но ведь я не могу быть до конца уверена в его честности, и в том, что он не передумает.

Никогда не стоит забывать — я ему чужой человек. Вряд ли его беспокоило бы моё здоровье и условия жизни, если бы не дети.

— Что "просто", Инна? Говори.

— Ничего? Надеюсь, ты не успела себе ещё что-нибудь придумать? Твой панический мыслительный процесс у тебя в глазах отражается.

— Я в порядке. Всё нормально, Глеб Викторович. Главное, знайте, что я в любом случае буду бороться.

Мужчина выгибает бровь и качает головой.

— Всё-таки придумала... Ну, ладно. Разберёмся потом. Мы на иглотерапию уже опаздываем. Пошли.

Сеанс иглотерапии длится примерно сорок минут. Расслабиться мне так и не удаётся.

К концу сеанса я становлюсь похожа на один сплошной оголённый нерв, за что получаю замечание от терапевта.

— Ваше состояние так не стабилизируется. Вы без конца дёргаетесь.

— Простите... У меня тяжёлый период в жизни.

— Постарайтесь не принимать трудности близко к сердцу. Сейчас самое главное это ваше здоровье и здоровье ребёнка.

— Детей, — машинально поправляю врача и тут же краснею.

— Это же прекрасно, — улыбается врач — приятная женщина средних лет.

Плохо, что я даже порадоваться нормально не могу, потому что паника полностью перекрывает клапан для всех остальных чувств.

Спустя примерно двадцать минут мы усаживаемся в машину босса и отъезжаем от клиники.

Он, оказывается, успел записать меня на очередной приём к Тамаре Васильевне на конец недели. Её необходимо уведомить о том, что беременность у меня не совсем обычная.

— Сейчас заедем в магазин. Посидишь в машине, а я пока куплю продукты. Потом отвезу тебя домой и дальше на работу. Вечером поговорим, если удастся освободиться пораньше, — заявляет Воронцов, выруливая на дорогу.

— Считаешь, не о чем? — хмыкает мужчина.

Меня, честно говоря, мысли о предстоящем разговоре вообще не радуют, потому что я практически на сто процентов уверена, что Воронцов заведёт речь о том, в каких плохих условиях я живу.