Ребёнок от босса. Научи меня любить (СИ)

Я хотела приехать после работы домой и нормально прорыдаться, но, очевидно, не получится. Следующие два дня мне придётся изо всех сил делать вид, что всё нормально, и меня ничего не беспокоит. А в душе и в мыслях будет царить хаос, относительного того ужасного факта, что я жду ребёнка от человека, от которого меньше всего на свете хотела бы ждать.

— Твою мать, Александрова, да что с тобой такое?!

Из-за тёмных пятен перед глазами и тахикардии, меня начинает вести в сторону. Воронцов подскакивает и придерживает руками за талию, не давая упасть.

Прямо под его пальцами растёт наш малыш.

Боже, я только что подумала "наш"?

Нет, нет... Малыш только мой!

Но там, внутри, будто крошечное сердечко реагирует на прикосновения своего папы, рассылая покалывающие ощущения по всей области живота и какое-то странное похожее на патоку тепло.

Оно быстро улетучивается, когда Воронцов в очередной раз рявкает, напоминая, с кем я имею дело, и чем это всё грозит.

— Проклятье, Инна! Ты слышишь меня?!

— Да... Я слышу, Глеб Викторович. Всё хорошо. Просто встала резко, а утром не завтракала. Прошу прощения. Можете меня отпустить?

Тепло ладоней тут же исчезает.

— По дороге возьмём еды. Давай уже, собирайся быстрее.

Потом Воронцов неожиданно берет со стола пакет и достаёт оттуда бутылку с соком и какую-то выпечку.

— Покупал, когда ехал сюда. Всё свежее. Съешь сейчас, а то упадёшь где-нибудь.

— Спасибо, — я беру булку.

Она ещё тёплая.

Это так на босса не похоже, что глаза снова начинает жечь от подступивших слёз.

— Александрова, в темпе! — рыкает Воронцов в своём репертуаре, напоминая, что не стоит никогда обманываться на его счёт.

Сквозь тяжёлую тёмную пелену я чувствую крепкую руку. Она ложится на моё плечо и слегка сжимает.

Ощущаю тепло, которое от неё исходит. Оно как будто просачивается сквозь меня. Согревает изнутри и пускает по телу маленькие микро-импульсы, которые бьют точно в сердце, заставляя его стучать быстрее.

Знакомый древесный аромат мужского одеколона. И дыхание на моём горле, от которого по телу прокатывает табун мурашек.

— Александрова, мы приехали.

Очередная лёгкая встряска и знакомый низкий баритон, от которого я тут же резко просыпаюсь.

Распахиваю глаза и упираюсь взглядом в нависшего надо мной Воронцова. Его рука на моём плече. Сжимает голую кожу, потому что край блузки сполз пока я спала.

— Я...