И я никому не позволю даже дышать неровно в сторону тебя и наших детей. Пусть для остальных это станет уроком раз и навсегда.
Мы заходим в кабинет. Я осторожно ставлю стакан с чаем на стол и вновь обращаю взор на босса.
Он сильно злится. Я вижу, что вся эта ситуация и поведение Оксаны вывели его из себя.
Но, главное, что он меня защитил. Не только своих детей, а меня тоже. Я не его женщина, и Воронцов не обязан был так меня называть, но он это сделал, таким образом показав всем, что у нас всё серьёзно, и что я не какая-то секретутка из-под стола.
Рядом с этим человеком я и мои малыши всегда будут как за каменной стеной.
— Глеб Викторович... Глеб... — рвано выдыхаю, подойдя ближе и положив ладонь на его плечо, обтянутое белой рубашкой.
Воронцов переводит на меня тёмный взгляд. Он сейчас сверкает так же, как тогда у его мамы дома.
— Я... хочу сказать спасибо... Что заступились за меня.
— Не за что меня благодарить, Инна. Мужчина обязан защищать свою семью и мать своих детей, — твёрдо отвечает мужчина, исследуя глазами моё лицо.
Я прикусываю нижнюю губу и делаю судорожный вдох, потому что меня колотит от одной лишь мысли, что я сейчас собираюсь сказать.
Ладно. Всё равно отступать некуда.
И да, я помню, что говорила Снежана — у меня есть право выбора и я всегда могу передумать.
— Глеб... Если вам... тебе... так будет спокойнее, то я... согласна переехать в вашу... твою квартиру. Только, — тяжело сглатываю, — я хочу, чтобы мы правильно друг друга поняли. Что... что вы подразумеваете под переездом, и как будут складываться наши.
.. ну... отношения?
Тёмный взгляд стекает к моим губам, затем опускается ниже к вырезу на шее, где сейчас бешено бьётся жилка, потом скользит к груди и животу, после чего возвращается к глазам.
Бёдра обжигает горячей волной, а в животе начинает болезненно и сладко тянуть. Я вдыхаю запах духов мужчины, и мне вдруг безумно начинает хотеться вдохнуть его поглубже, подойти к Воронцову ближе, уткнуться носом в рубашку и...
— Пока, Инна, я подразумеваю только сам переезд и заботу о тебе, — тихо отвечает Воронцов.
— Всё в целях твоей безопасности.
Пока?
Я чувствую, как на нижней губе, которую я всё это время кусала, выступает капля крови и растекается железным привкусом по языку.
Воронцов снова смотрит на мой рот.
— Я рад, что ты наконец решилась.
А затем он вдруг поднимает руку и кладёт большой палец мне на губы, стирая с них кровь.
Глава 60
Глава 60
Глеб
Млять, не понимаю от чего меня так колотит.
