Хриплый баритон Садулаева ни с кем не спутать!
Когда мы были в ссоре, я и не припомню, сколько раз закрывала глаза и слышала, как наяву, его голос в голове, идущий из самого сердца. Низкий красивый тембр второго молодого человека — очень знакомый, кажется, его зовут Александр, друг Максима. Машинально нахожу взглядом небольшие электронные часы на прикроватной тумбочке. Когда вижу цифры, округляю глаза. Восемь утра! Что они делают в такую рань?
Спустив ноги с постели, настороженно подхожу к двери. В небольшую щель видно, как мужчины тащат большой светло-фисташкового цвета диван, прямо на место того, что еще вчера стоял в гостиной.
Сейчас же, напротив плазмы, совершенно пусто. Сердце делает кульбит. Максим избавился от него! От проклятого дивана…
На лице помимо воли расцветает счастливая улыбка, так что больно щекам.
— Ну, ты нашел время, менять мебель, — ворчит Александр, смахивая мелкие бисеринки пота со лба. — Хорошо хоть не в шесть утра. К чему такая срочность?
Под светло-зеленой футболкой мужчины бугрятся, перекатываясь от напряжения внушительные мышцы.
Новый диван и вправду огромный, просто махина. Должно быть, и весит не меньше центнера!
— Светка вчера приходила, — откликается Максим, приподнимая выше диван со своей стороны, от чего дельтовидные мышцы расширяются, приковывая к себе взгляд. — Притащилась в мой рай, со своими тысячами чертей. Устроила настоящую Варфоломеевскую ночь.
Глава 11
— Мам, все хорошо. Правда! — рассеянно вынимаю из прозрачного нижнего ящика холодильной камеры, аккуратно нарезанные куски мяса.
Выглядит идеально, как раз для моих целей. Сегодня я задумала нечто особенное для Максима.
— Что врач говорит? Переживаю, доча! — голос мамы слегка взволнованно дрожит, и я на секунду останавливаюсь, настороженно прислушиваясь к ее дыханию. — Ты у меня такая еще молоденькая.
— Мы на днях были на приеме, заключили договор с клиникой, — отвечаю абстрактно, потому что толком не знаю, что рассказывать — слишком маленький срок.
— Не могу понять, почему ты ничего не рассказывала про Максима? — удивляется мама, а затем мягко и ненавязчиво журит: — Не познакомила даже, а ведь он столько сделал для меня, Ангелиночка, — в голосе слышится едва заметная обида.
Ну а что? Мне надо было ее огорошить, накануне операции такой новостью? Да, может быть, кто-то бы так и поступил, но я решила на тот момент подождать возвращения родителей, пока Садулаев Максим Мансурович не взял все под свой контроль.
