Пока их три, этот самый крупный. Здесь недалеко я покупал кукол Моржовским детям и Златке. (Черт, игрушка до сих пор таскается в машине) На ум приходит Инна… Вовремя она свинтила, ничего не скажешь. Мне не до нее, но этот факт еще раз подтверждает правдивость Милены.
Здороваюсь с девчатами на стойке. Говорю, что собираюсь потренить — нужно выпустить пар. Да и не лишним будет посмотреть на зал «изнутри». Форма теперь всегда лежит в авто на всякий случай. Переодеваюсь, иду разминаться.
В целом атмосфера бодрая.
Народ есть, несмотря на дневное время. Хотя сегодня же суббота. Однако же всем всего хватает, поломанных тренажеров не наблюдается. За этим мои люди тщательно следят. Что-то смущает, не сразу понимаю. Хм… В зале маловато женщин.
Нет, на этот раз я не собираюсь на них пялиться. Мой интерес вращается только вокруг одной блондинки с красивым именем. Но общая тенденция как-то настораживает. В столице много мужчин следит за своим телом, но дамы очень постоянные и выгодные клиенты.
Подхожу к лысому тренеру, которого зовут Арсений.
— Мне кажется, или пол у нас тут в основном мужской?
Парень хмурится, думает. Осматривает половое покрытие. До него медленно доходит, смеется.
— Правильно вы заметили, Матвей Павлович. Маловато девушек берет годовую карту, а с пробных быстро слетают.
М-да.
— Что им не нравится?
Тренер разминает плечи.
— Говорят, зал слишком мужской. Тяжелые тренажеры, и главное — нет выбора групповых программ.
Я пытаюсь доказать, что ходить они туда не будут. Но нет — им надо, чтобы было.
Смеется. А вот мне не очень весело. Надо развиваться, скоро и так придется затянуть пояса. Так, пока просто закончу тренировку.
Принимаю душ после спорта, одеваюсь. Проверяю бумаги, статистику посещений. Заодно осматриваю служебные комнаты на предмет «пожить». Понимаю, идея была слишком демократичной. Даже в самом большом филиале подсобки похожи на конуру.
Да и от особняка далековато."
"Кстати, надо бы позвонить Милене. По дороге я ей писал, получил ответ — у нас все нормально. Теперь хочется каких-то подробностей. Берет она не сразу, заставляет желудок сжаться. Я и раньше беспокоился о родных, звонил матери из поездок. Но с этими двумя бью рекорды тревожности.
— Да, Матвей.
От мягкости, с которой звучит мое имя, дергается кадык.
— Прости, Златка уснула, а я принимала душ.
Поясняет, почему долго брала трубку.
