Ребенок от чудовища

Потому что знаю, что утону в ее доверчивом и чистом взгляде еще сильнее и будет гораздо больнее потом, когда придет время расставаться. Все эти дни я смотрю на Диану и завидую ей – она даже представления не имеет, что творится у меня внутри, какая мясорубка. А я не представляю, как скажу ей все это и сломаю ей жизнь, – Богдан неожиданно поднимает голову и смотрит на меня.

В его взгляде – бесконечная боль, обреченность и безысходность. Я и на сотую долю не могу представить, что он чувствует. Потому что у него нет того, что было у меня в свое время.

Надежды.

Да, я хоронил «собственного» ребенка, прошел через весь ад, но в глубине души, в самом темном ее уголке, у меня всегда была надежда, что наша Вика жива. И вселила ее в меня моя такая хрупкая и такая сильная Аврора.

У Судьбы нет чуда для Богдана с Дианой. Она отняла у них самое ценное в этой жизни и сыграла злую шутку.

– Я должен отнять у своей любимой женщины то, чем она дышит. То, ради чего просыпается по утрам. Я сам, вот этими руками, – продолжает Богдан глухим голосом, снова не глядя на меня, – должен убить Диану.

Потому что я не представляю, как она будет жить дальше после новости о том, что наша дочь умерла. Признаться честно, первой мыслью было оставить все как есть, – на этих словах я сильнее сжимаю стакан и смотрю на друга в упор. Весь мой вид говорит о том, что этому не бывать. – Ведь тогда этот кошмар не коснулся бы моей семьи, а все, что было нужно – Авроре смириться, что ее ребенок умер. Но…не могу я так, Тем, понимаешь?! Не могу. Не смог бы спокойно спать по ночам. И тогда я принял решение: если ты не в курсе и ничего не знаешь, то я…я бы оставил все, как есть. Правда. Как бы тяжело ни было. Ради Дианы. Я бы договорился с собственной совестью, сторговался ради спокойствия и этой нежной улыбки моей женщины. Но…ты все знаешь, – Богдан снова опускает голову, смотрит в стакан, словно там, на дне, ищет ответы, почему же так все случилось.

А я мысленно благодарю своего начальника безопасности и его ребят, что все же, как бы тяжело не было, они справились с поставленной задачей и спасли нас с Авророй.

– С чего ты вообще решил проверить, твоя ли это дочь? – все, что могу сейчас спросить. Но лучше бы я промолчал. Потому что ответ Богдана вновь опускает меня ниже плинтуса.

– Твоя жена пришла к Диане за помощью. Она все твердила, что ее ребенка в клинике подменили.

Перевожу взгляд в окно и тихо матерюсь себе под нос. И снова очередное доказательство, что я – кретин.