Ребенок от чудовища

И если сейчас моя личная неприязнь возьмет верх, то я собственноручно лишу многих женщин, страдающих от насилия, возможности обрести душевное равновесие.

И погублю дело всей маминой жизни.

Поэтому я заталкиваю свое отношение к Инге куда подальше и поглубже и готовлюсь слушать ее. Вот только чаю выпью.

Нажимаю клавишу селектора, а мне никто не отвечает. Хмурюсь и встаю с места, чтобы выйти в приемную, как Инга останавливает меня:

– Ты ищешь Анну Владимировну? Она ушла на обед. Как и многие в офисе.

– Чай. Зеленый, – отвечаю растерянно, глядя на часы. Действительно, обед в самом разгаре. – Спасибо! – кричу уже в раскрытую дверь приемной.

Инга возвращается с подносом, на котором дымятся кружки с чаем. Действительно ухаживает: там поместилась еще тарелка с бутербродами. Я накидываюсь на еду и спрашиваю, едва успев прожевать:

– О чем ты хотела поговорить?

– Это подождет.

Я с наслаждением пью чай, и спустя некоторое время ощущаю резкую боль внизу живота. Она настолько сильная, что я сгибаюсь пополам и кричу.

– Аврора! Что?! Что случилось?! Тебе плохо?! – Инга мигом подлетает и падает на колени передо мной.

– Живот…– стону, снова сгибаясь от нового схваткообразного приступа.

Как сквозь вату я слышу, как Инга звонит в «скорую» и кому-то еще.

– Все хорошо, малышка, все будет хорошо, – глажу живот сквозь слезы, стараясь успокоить Викторию.

Но спустя мгновение я прихожу в ужас, что руки леденеют, а сердце пропускает удар.

На моей ладони ярко-алая кровь, и пятно стремительно растекается внизу живота…

– И если мы выведем эти активы…

Выступающего коллегу прерывает пронзительный звонок моего мобильного. От неожиданности вздрагиваю, тут же хмурюсь и непонимающе смотрю на экран.

А не пойти ли бы ей к черту?! Сбрасываю звонок и включаю вибрацию.

– Прошу прощения, продолжайте.

Но продолжить моему заместителю не дает все тот же настырный звонок от Инги. Раздраженно сбрасываю, но в душе поселяются подозрение и дурное предчувствие.

Зачем ей звонить мне? Мы все выяснили, я все популярно объяснил. Она никогда не отличалась бестолковой настырностью и незнанием границ.

Когда я успеваю выкинуть дурные мысли из головы и почти забыть Ингу, телефон звонит снова.

И это уже совсем дурной знак.