Ребенок от чудовища

Артем что-то бубнит, просит потерпеть, что сейчас мне сделают укол и станет легче.

Потому что от боли физической есть сотни обезболивающих лекарств. Выпил – и мир снова играет радужными красками, и ты ничего не чувствуешь. Боль душевная не лечится ничем. Люди придумали столько технологий, на несколько шагов вперед шагнули в развитии, но никто так и не придумал лекарства для души. Как ее лечить?! Как залатать сердце?! Как жить вообще без него, если маленькая девочка, что жила внутри меня, с чьим сердечком мое билось в унисон, забрала его с собой на небеса?! Как?!

Кто-то скажет, что нужно время.

Нет. Вранье. Время не лечит. Оно закаляет, ожесточает, но ни черта не лечит. Потому что невозможно вылечить сердце матери, которая потеряла ребенка.

Мне что-то вкалывают, и я засыпаю без снов. В следующий раз я прихожу в себя, когда в палате никого нет. Тело мое меня слушается уже лучше, и я пытаюсь встать. Я должна найти свою дочь.

Не верю. Ни единому слову этих врачей не верю. Моя девочка, моя Викуля была абсолютно здорова.

Я это чувствовала, и это подтверждали врачи на протяжении всей беременности. Тогда почему случилась эта трагедия?!

Я слышу плач. Тихий, жалобный. Так плачут малыши, когда потеряли маму. Рана на сердце, затянувшаяся во время сна, снова вскрывается и кровоточит, лишая меня дыхания.

Я поворачиваюсь на звук плача. Конечно, они все врут! Выдумали! Вот же моя девочка!!! Вот она, моя маленькая. Надо только руки протянуть. Шагнуть…

Я ковыляю к окну, и плач усиливается. Еще чуть-чуть…Немного…надо только подтянуться и открыть окно…почему же руки и ноги такие ватные?!

– Потерпи, моя хорошая.

Мама сейчас придет. И мы будем рядом…всегда-всегда…

– Аврора!! – раздается сзади крик Артема, и в ту же секунду меня перехватывают за талию, и дергают назад.

Я падаю на Артема, и он сгребает меня в охапку, крепко прижимая голову к своему плечу.

– Ну, что же ты маленькая…Нельзя так…Это не поможет, это не выход, – бормочет он, убаюкивая меня, как маленькую.

Я бросаю взгляд на распахнутое окно, а моей девочки там уже нет.

Только хмурое, тяжелое весеннее небо.

И я не выдерживаю. Срываюсь, вою, кричу в голос, цепляясь за рубашку Артема так сильно, что ткань трещит под пальцами. Заливаю его плечо спасительными слезами.

Нет, они не принесут мне облегчения. Но я хотя бы знаю, что я жива. А, значит, обязательно найду свою девочку.

Я уверена, что она жива. Уверена, что слышала ее первый крик, плач.

Никто не посмеет у меня ее отнять. Даже Бог.