Ребенок от чудовища

Самое страшное – когда у тебя отбирают возможность взять на руки своего ребенка. Когда тебе придется его хоронить, не успев даже насладиться моментом рождения чуда…

И я, черт побери, понятия не имею, как сказать о случившейся катастрофе Авроре. Как сказать этой хрупкой девушке, что против воли осторожно вошла в мое сердце и заняла там главное место, что к смерти ее родителей на нее свалилась еще и смерть долгожданного ребенка?..

Эта новость убьет ее. Уничтожит. Я буду смотреть, как она умирает, бьется в агонии, и ничего не смогу сделать.

Это и есть мое наказание. Потому что невозможно подобрать слов, чтобы «аккуратно, не травмируя» сказать женщине, что ее ребенок не сделал первый вдох и не увидел этот мир. И никогда не сможет этого сделать. Таких слов не существует.

Удивительно, как этой девушке удалось незаметно сделать то, что все эти годы не удавалось никому: тихо войти в мою жизнь и изменить меня. Я не признавался в этом самому себе, но именно Авроре это удалось. Она смогла распечатать все то, что я спрятал глубоко внутри после смерти родителей: умение ценить, радоваться жизни и любить.

Вот только это сыграло со мной очень злую шутку – потому что эти чувства привели за собой боль, вспоров мою грудную клетку и вынув сердце наружу.

– Прости меня, – произношу вслух. Я – слабак, потому что признаюсь ей в том, что давно, с самого начала должен был сказать, сейчас, когда Аврора меня не слышит. – Это я во всем виноват. Я должен был настоять, объяснить, почему тебе надо было сделать аборт еще тогда.

Забыть обо мне и больше никогда не приближаться на пушечный выстрел. Дело в том, маленькая, что у меня есть «поломанный» ген, и велика вероятность, что моим детям тоже он передастся. Только вот последствия будут очень плачевными. Как с нашей маленькой Викторией. Вот почему я настаивал на генетике и обследованиях. Но даже они не помогли…Вот почему я не хотел рождения этого ребенка – не потому, что я – чудовище…Хотя и тут ты оказалась права: я самое настоящее чудовище. Я сломал тебе жизнь, хотя ты ни в чем не виновата…

Внезапно характер писка приборов меняется.

Бросаю взгляд на Аврору и вижу, как дрожат ее ресницы, как медленно распахиваются веки, и она с трудом смотрит на меня. Хмурится, как будто не узнает, но когда все же фокусирует взгляд, кажется, заглядывает прямо в душу и все понимает без слов.

– Артем…– умоляюще шепчет едва слышно потрескавшимися губами.

Прости, моя девочка, но я – не волшебник. Я – самое настоящее чудовище.