Ребенок от чудовища

И я, черт меня дери, сам дал ей все карты в руки!

– Если сейчас с ней не быть жесткой, то потом это все будет иметь грандиозные последствия! – взвивается Инга, и от ее былого хорошего настроения не остается и следа. – Аврора уже одной ногой в ее выдуманном мире, где она вместе со своей умершей дочерью. Она твердит про то, что дочь жива, не хочет принять реальность. Еще немного, и твоя жена будет видеть ее, а потом перестанет отличать свои фантазии от реального мира. И вот тогда тебе придется не просто лечить свою женушку разговорчиками с доктором и таблеточками, но и отправить в специальное учреждение.

На долю секунды у меня проскальзывает мысль, что Инга права. Все же она – грамотный специалист, и ей виднее. Но только на долю секунды. В следующий миг в очередной раз убеждаюсь, что я – идиот.

– И мой тебе совет, Артем – не стоит сейчас лезть к Авроре. Нужно дать ей время пережить горе самостоятельно. Дай ей свободу. Порой женщине нужно, важно и полезно побыть наедине с самой собой.

В моей голове тут же проносятся картинки, когда я оставил Аврору наедине с самой собой.

– А я разве говорил, что нуждаюсь в твоих советах, Инга? – произношу тихо, чуть подаваясь вперед. У меня свербит где-то глубоко в груди, и больше я не совершаю такой ошибки – прислушиваюсь к себе и своим ощущениям.

– Ну, и сволочь же ты, Волков! – Инга резко встает со своего места и меряет меня презрительным взглядом.

– Выход все там же. Извини, не провожаю.

Инга выходит, оглушительно хлопнув дверью. Но что-то подсказывает мне, что мы еще обязательно встретимся.

Я тяжело провожу рукой по лицу. Надо обязательно найти Аврору и попытаться все объяснить. Потому что я ни разу не намерен следовать «мудрому» совету Инги.

Едва выхожу из кабинета, как тут же слышу, что из-за приоткрытой двери спальни доносится плач, от которого у меня сжимается сердце.

Я заглядываю в комнату и вижу Аврору, что сидит на полу, закрыв лицо ладонями.

Тихонько опускаюсь рядом и осторожно привлекаю Аврору к себе, обняв двумя руками. Я был уверен, что она отстранится, но, наоборот, она с диким отчаянием цепляется в мою футболку и плачет навзрыд.

Я ничего не говорю, лишь поглаживаю ее по волосам, желая забрать хоть часть боли себе. В моих руках – самая сильная девушка в моей жизни.